— Убьет, — вздохнул Сурхан. — Может, подымем своих и уйдем назад, за Яксарт, на старую родину? Чуть потесним наших друзей, веселых «хунну», — всем хватит места. У Семи рек еще немало саков. Правда, с хуннами перемешались. Но это не страшно. Как-никак свой, степной народ.
— Их потеснишь, — усмехнулся криво Фарнук. — Погоди, они и сюда доберутся.
— Доберутся, — кивнул согласно Сурхан.
— Нет, в этом деле я тебе не помощник! — Фарнук отбросил ритон. — Я родился и вырос здесь, другой родины не знаю.
Сурхан сжал губы, озадаченно покачал головой. Да-а… Саков теперь не оторвешь от этой земли — вторая родина. Не первая, но последняя… Другой, это верно, нет и не будет. Ни для Фарнука. Ни для Сурхана.
— А Хуруд?..
— Хуруд? — вскинулся сак Фарнук. — Выдай его с потрохами Хоразу! Хораз ему снимет башку — ты станешь нашим царем. Парфянским царем. И все дела. Другой бы так и поступил.
— Другой бы — да. — Сурхан облокотился о столик, запустил руку в густые, с медным отливом, вьющиеся волосы — и загубил пробор, с такой любовью сделанный рабыней Феризат. — Другой бы! Но я-то честный человек. Может, потому и считает парфянская знать меня чудаком. Не ко двору им Сурхан. Знаешь, что здесь начнется, если я поступлю, как ты советуешь? У Хуруда есть сын Пакор, он наследник. И еще два с половиной десятка или более сыновей. А вельможи-парфяне? И родовая парнская знать? Грызня будет страшной, кровавой. Все забудут об опасности, грозящей из-за Евфрата. Мертвой хваткой все вцепятся друг в друга — и Крассу останется, смеясь, одним ударом прикончить всех сверху…
Сурхан, взволнованный, перевел дыхание.
— Ты прямой человек, Фарнук. Как стрела в твоем колчане. У тебя нет сомнений. Недаром имя твое — Счастливый. А я нахватался из греческих книг излишне много ума и должен все взвесить перед тем, как на что-то решиться. Не только к голосу сердца — прислушаться также и к голосу разума. Прежде всего — к нему.
— Дело, видишь ли, не во мне. — Он доверительно взял тяжелую руку собеседника. — И не в Хуруде. И, конечно, не в чистом его вине — пусть все скиснет и превратится в уксус, мне плевать на него! Дело в тебе, брат мой.
— Во мне? — удивился Фарнук.
— Да! В тебе. Я пошутил насчет вина, мол, Красс его выпьет. У Красса своего вина в избытке. К тому же он, я слыхал, человек умеренный, пьет очень мало. Разбавляет холодной водичкой, просто чтоб жажду утолить за едой. Ему нужен ты. И тебе подобные крепкие люди. Для работы на рудниках, в темных, душных подземельях.
— Я… не смогу… в подземельях! — испугался Фарнук. Он даже рванул одежду на груди. — Степной человек, я привык к простору, свежему воздуху. На меня давят даже эти красивые стены, — кивнул он на яркую роспись высоких стен.