Он и не собирался пробовать эту тропу. День уходил, солнце склонялось, усталость тянула к земле, но впереди еще было возвращение, и предстояло объяснить родителям, почему он так и не стал уважаемым человеком; всякий раз, когда Шмель об этом думал, его ноги шагали медленнее, и он желал, чтобы пути не было конца. Но приметой скрытой тропе служил белый камень на обочине, и, увидев камень, Шмель вспомнил рассказ погонщика и захотел только глянуть: существует «скорая» тропа или это вранье?
А через миг оказалось, что по тайной тропе можно только подниматься. Спускаться нельзя, если тебе дорога шея; обмирая от ужаса и проклиная себя за глупость, Шмель лез и лез вверх. Если я свалюсь, думал он, пузырьки и склянки в мешке разобьются и все мои вкусы пропадут зря… И «большой», и «уметь», и все прочее, включая «касаться» и «любить».
Несколько раз он в самом деле чуть не сорвался. Выдохся, покрылся потом и царапинами, отчаялся – и вдруг выбрался на ровное место. Это был другой виток дороги, погонщик не соврал, и Шмель оставил позади торговца Сходню вместе с его товаром…
Не успел он отдышаться – и на дороге послышался топот копыт. Сходня и погонщик выехали из-за поворота и резко придержали лошадей:
– Эй! Кто такой?
Купец схватился было за оружие. Присмотревшись, опустил руку:
– Ты?! Как здесь оказался, ты!
Шмель растерялся.
– Я? По тропе…
– По какой тропе, ты, признавайся!
Они обступили его с двух сторон. Сходня вытащил нагайку:
– С кем ты водишься? Кто тебя привез? Кто тут еще есть?!
– Никого, – пролепетал Шмель. – Я по тропе…
Погонщик соскочил с седла, закружил, высматривая что-то на обочине, и через мгновение отыскал тропу, сверху – почти отвесную.
– И точно, тропа…
– И как он мог тут шею не сломать!
– Да следы ведь…
– Ловкий пройдоха, – с отвращением сказал купец. – Ладно, до трактира немного осталось. Пойдешь с нами. Вот с твоим отцом и выясним, что за тропы, да кто тебя им научил… Ну-ка, держись за стремя!
Он еще поиграл нагайкой, но бить не стал. Дождался, пока погонщик взберется в седло, пока Шмель возьмется онемевшей рукой за холодное грязное стремя, – и тогда направил лошадь вперед таким скорым шагом, что Шмелю пришлось пуститься бегом.
Каменный флакончик врезался в спину.
Впереди открылась ровная прямая дорога. Шмель знал, что отсюда до трактира в самом деле рукой подать. Ему было уже все равно, что и как объяснять родителям. Пот заливал глаза. Шмель поднял голову, пытаясь сбросить упавшие на лицо волосы, и вдруг увидел человека впереди на дороге. В первый момент Шмелю показалось, что перед ним отец – невесть как узнал о возвращении сына и вышел встречать.