Вера после Катастрофы (Беркович) - страница 4

Рядом со святой верой крематориев невозмутимая вера тех, кто не перенес Катастрофу, — вульгарность. Но неверие изощренного интеллектуала, живущего в обществе изобилия, рядом со святым неверием лагерей — непристойность.

Мы не были на месте Иова и не смеем отвечать так, как он отвечал Богу. Мы должны верить, поскольку наш брат Иов верил, и мы должны недоумевать, поскольку Иов недоумевал. Такая ситуация сложилась после Катастрофы. Только так мы можем подойти к правильному ответу, если он вообще имеется. Только так мы можем пробить брешь в стене нашего непонимания. Это можно сделать, не оскверняя святую веру или святую утрату веры в аду Катастрофы. А если брешь пробить не удастся, то единственное честное решение — остаться по эту сторону стены. Возможно, ответа не существует. И лучше смириться с этим, чем искать успокоения в фальши равнодушной веры или в ничтожном неверии людей, получивших свою порцию за столом пресытившегося общества.

Глава первая Человек и катастрофа

Безразличие Запада

Поскольку человек ответствен за историю, возможно, правомернее спросить "Где был человек?" чем "Где был Бог?". Мы не станем пересказывать здесь факты, связанные с уничтожением европейского еврейства. Известно, что почти вся Европа была заражена ненавистью к евреям. Полякам, литовцам, украинцам, словакам, венграм и румынам не требовалось особых призывов со стороны немцев. Многие из них превзошли нацистов в жестокости, хотя трудно предположить, что это вообще возможно.

Французы, голландцы и чехи ненамного от них отстали. Мы рассмотрим здесь отношение к Катастрофе свободного мира: церкви, союзников и некоторых нейтральных стран. Опять-таки, мы не станем повторять известные факты. Исторические события уже описаны компетентными авторами. Такие книги, как "Католическая церковь и нацистская Германия" Гюнтера Леви и "Когда погибли шесть миллионов. Хроника американской апатии" Артура Морса, документально подтверждают, насколько мир был равнодушен к Катастрофе, как молчал, поддерживая, в сущности, геноцид, а порой даже сочувствовал людям, занимавшимся дьявольским уничтожением народа. Эти работы приводят достаточно чрезвычайно впечатляющих фактов. Наша задача — исследовать моральный аспект всемирного равнодушия и его последствия для современного человечества.

Часто можно слышать о безразличии крупнейших держав-союзниц к преступлениям гитлеровцев. Но это не просто равнодушие, а настоящий саботаж планов возможного спасения евреев. В Эвиане (Швейцария) и на Бермудских островах состоялись две напоминавшие фарс конференции по поводу судьбы беженцев, которые показали немцам, что мир не готов протянуть евреям руку помощи. Наоборот, эти конференции подбодрили нацистскую Германию в осуществлении ее планов. В начале войны государственный департамент США, например, прикладывал все усилия для того, чтобы не дать просочиться информации о фашистских зверствах, опасаясь, что она побудит общественность требовать как-то помочь жертвам. На самом деле правительственные чиновники могли не беспокоиться. Артур Морс приводит данные опроса общественного мнения, устроенного журналом "Форчун" в апреле 1939 года после раздела Чехословакии. На вопрос "Голосовали бы вы, если бы были членом конгресса, за увеличение иммиграционной квоты для беженцев из Европы?" 83 процента опрошенных американцев ответили отрицательно, 3 процента сомневались и только 8,7 процента заявили, что проголосовали бы "за". "Американская традиция, — подытожил "Форчун", — подверглась испытанию и не выдержала его. Результат: десять к одному". На протяжении всей войны квота так и не была превышена. Более того, перед каждым беженцем воздвигалась такая стена всевозможных административных препятствий, что число иммигрантов так и не достигло разрешенного максимума.