7. Сложные погодные условия затрудняют наблюдение с воздуха за переселением. Три вертолета за первых два дня совершили девять вылетов для наблюдения и один вертолет пропал. Из полученных фотографий следует, что люди прошли уже пятьдесят миль и все еще следуют на восток. Вдоль дороги лежат семнадцать трупов — видимо, люди погибли от холода.
8. Дальнейшее фотографирование сейчас невозможно. Два оставшихся вертолета следует сохранить для эвакуации персонала в случае необходимости.
Волков сидел в холодном кабинете Окружного Комитета партии, который выделили ему, и беспокоился. Через стеклянную дверь он видел оставшихся работников Комитета, еще не вывезенных из Анадыря. В комнате царило смятение. Люди толпились, громко требовали чего-то, протестовали… Нет, очень слабая организационная работа, подумал Волков. Это больше похоже на осажденный город, в который вот-вот вступят вражеские войска, чем на столицу автономного округа. Округ располагался на обширном полуострове на северо-востоке Сибири и население его было 80 ООО человек. Волков взял трубку, пробуя связаться по очереди с Москвой, Магаданом и Хабаровском. Но связи не было. Он взглянул на листок бумаги, лежавший перед ним, и позвонил на аэродром. На этот раз в трубке зазвучал зуммер и через три минуты кто-то поднял трубку. Послышался хриплый голос — это не оператор, понял Волков.
— Слушаю.
— Говорит полковник Волков… Госбезопасность… Анадырь.
Обычно он никогда не представлялся так, но сейчас нужны сильные меры, чтобы заставить этих людей приподнять задницы.
— Слушаю, — повторил голос.
— Открыто движение по какому-нибудь шоссе?
Смех.
— Что имеете в виду, под «каким-то» шоссе? У нас только одно шоссе. И оно закрыто.
— Когда откроется движение?
В трубке послышался глубокий вздох.
— У нас сейчас всего шесть человек. На шоссе двухметровый слой снега. Чтобы очистить шоссе, нужно вызвать войска из Хабаровска. А снег все еще идет.
— Мой самолет на поле?
— Какой самолет?
Нужно быть терпеливым, подумал Волков. Не нужно впадать в ярость.
— Антонов, — ровно сказал он. — Мы прилетели восемнадцать часов назад. Был буран и нам нужно было топливо.
— Здесь буран не прекращается уже десять дней, — сказал голос. — Да… у нас стоит Антонов. Такие самолеты у нас редкость, так что он, наверное, ваш. Но вам от него никакой пользы. Он промерз насквозь, кроме того, у нас нет взлетной полосы, да и радар не работает.
— Почему?
— Кабели порвало ветром. Восстановить их невозможно. К тому же все операторы ушли.
— Почему?
— Офицер на радарной станции — чукча. Его фамилия Котергин. Впрочем, в этой дыре все чукчи. Вчера он собрался и ушел. Все солдаты операторы ушли с ним.