В данный момент Алексей как раз поднял глаза и заметил на противоположной стороне бульвара щуплую фигурку в черном с мышью на плече. Несколько мгновений он и Огюстен не отрываясь смотрели друг на друга. Видок обернулся и тоже увидел Мышиного Короля. Оскалившись, Видок приподнял цилиндр, после чего отвернул борт сюртука и кивнул на свой пистолет. Огюстен недобро усмехнулся, и тут между ним и двумя сыщиками вклинилась медленно ехавшая карета с пышным гербом на дверцах. Лошади мотали головами, кучер скользнул по гуляющим безразличным взглядом. Когда карета наконец проехала, Огюстен исчез.
– Черт бы его побрал, – вырвалось у Алексея. Он никого не боялся, но отчего-то этот смертельно бледный молодчик наводил на него оторопь. – Все-таки вы должны согласиться, что только благодаря мне мы узнали, что за камнем охотится еще и этот мерзавец. Если бы не моя встреча с ним, в которой, как вы изволите выражаться, виноват только я один…
– Собственно говоря, – спокойно ответил Видок, – как только Жанна упомянула о мальчишке с мышью, которого звали Огюстеном, я сразу же понял, с кем нам придется иметь дело. Так что в вашем подвальном тет-а-тет не было ровным счетом никакой нужды.
И он победно воззрился на своего спутника.
Алексей перевел дыхание. По правде говоря, он был порядком раздражен.
– Мсье Видок, могу ли я осведомиться…
– Не можете, – оборвал бывший каторжник едва начатую язвительную тираду. – Вы, конечно, собираетесь спросить, почему я ничего не сказал вам, не предупредил и так далее. Отвечаю: таков уж я. Вас устраивает объяснение?
– Нет! – сердито выпалил Алексей.
– Тогда нечего задавать лишние вопросы, – заметил Видок. Чем больше Алексей выходил из себя, тем безмятежнее становился его спутник. – Давайте-ка лучше думать, к кому еще мог заглянуть наш Трибуле. Уверяю вас, от этого будет куда больше пользы.
Алексею очень хотелось сказать невозмутимому старому сыщику что-нибудь этакое, после чего их дальнейшее общение сделалось бы невозможным, и удалиться с гордым видом, но Видок, который, очевидно, читал его мысли как свои, выразительно покачал головой. Каверин тотчас вспомнил о пропавших письмах, о возможности международного скандала и сдержался, хотя только одни небеса ведают, чего ему это стоило.
– Вы просто невозможны, – пожаловался он. – По-вашему, вы можете рассчитывать на мою откровенность после того, как признались, что утаиваете от меня важные сведения?
– Вовсе нет, я не настолько наивен, – добродушно ответил Видок. – Признаться, я рассчитываю исключительно на вашу заинтересованность в том, чтобы я как можно скорее нашел бриллиант и вернул вам письма. Как видите, – ухмыльнулся он, – я открыл свои карты. Так что там с Трибуле?