— А когда поступило заявление о его пропаже? И кто его сделал?
— Жена Дэвида. Она позвонила в управление двенадцатого августа, а на следующий день пришла и оформила заявление. Это было во вторник, тринадцатого числа. Как она сказала, муж ее вышел куда-то в воскресенье и домой не вернулся. Если это он, то, значит, он убит.
— Да, убит и похоронен в воскресенье ночью. Ну-ка, позволь мне домыслить остальное. Воскресенье… это одиннадцатое августа. Следовательно, труп жертвы преднамеренного убийства был обнаружен в понедельник, утром двенадцатого августа.
— Все верно. У тебя еще мозги не атрофировались. Только учти, этой жертвой оказалась женщина. Энн Эриксон, или миссис Куртис Эриксон, тридцати одного года, работала ассистенткой дантиста, убита четырьмя выстрелами по дороге на работу. Звонок дежурному поступил в семь ноль две утра в понедельник, двенадцатого августа. То есть в тот же день, когда позвонила миссис Дэвид насчет своего мужа.
Зазвонил телефон. Сэм схватил трубку, что-то чиркнул в блокноте и сказал:
— Хорошо, передай ему, что полицейское управление приносит свои извинения за причиненное беспокойство, и поблагодари, как только сможешь. — Он послушал еще и добавил: — Отличная работа, Джонни, между прочим. — После этих слов Сэм положил трубку.
Я поднял бровь:
— Вести о Скарлетт? То есть о мисс Уэбстер?
— Да. В четверг она, как обычно, выступила в «Дионисии» со своим номером, а на следующий день не появилась. То есть в пятницу, шестнадцатого августа.
— Неделю спустя. Чуть меньше, чем неделю. Да, вместо «Ж» вставь Огреста. Дня два Хенни потребовалось на размышления. Еще два, чтобы продать свою информацию мистеру «Д». Все сходится.
Сэм снова перекрутил пленку. Слушая, то Сэм, то я вместо букв подставляли имена. Теперь вся история выглядела намного осмысленнее. Когда запись кончилась, я сказал:
— Одним из тех бандитов должен быть Вик Пайн. Все семь лет, которые ты проверял, он служит у Лэша. Ладди провел с Эдди около трех лет, Рыкун — еще меньше. К тому же Вик повсюду сопровождает Лэша. Наверняка он участвовал и в той операции.
— Согласен, — сказал Сэм. Он пожевал сигару. — Может, стоит арестовать Маккиффера?
— И какое обвинение ты ему предъявишь?
— Да, верно. Улик маловато.
— Более того, если его схватит полиция, Маккиффер может полностью изменить свои намерения. А если он придет добровольно, то можно будет и смягчить ему наказание. Во всяком случае, не десять лет и не пожизненное заключение.
— До утра мне не удастся поговорить ни с прокурором, ни с начальником управления, — сказал Сэм. — Но утром я с ними обязательно встречусь.