— Бывает, — признал я, — но сигара — это все-таки символ победы. А нам как-то до победы далеко.
— Какая там победа, — потряс щеками Альберт, а потом поднял на меня голубые грустные глаза. — У меня упали продажи в местных магазинах на три процента за неделю. Хотя при чем тут я, вроде бы. У всех общее ощущение — что нас теперь можно брать голыми руками. Мы все стали дешевле.
— А Фриц будет со мной говорить?
— Трудно. Я сказал, что ты — винный аналитик, что всего лишь правда, но будь готов к встрече с полицией. Он сказал, что лучше встретиться не в замке. А там посмотрит.
Я мог бы сказать Альберту, что полиция меня ждет, так что тут проблем никаких. Но дело было в том, что я не имел ни малейшего желания вот так сразу начинать разговор с полицией.
— Фриц говорит по-английски?
— Как и все мы. Да, и он все-таки хочет знать, какие будут вопросы.
— Самые простые. Я хочу знать, как прошла дегустация до того самого момента. Кто где сидел, что сказал. А разговор о технологиях — боюсь, что он тут неуместен. Дело явно не в вине. А в том, что туда добавили.
Тут Альберт как-то странно усмехнулся.
— Ну, Фриц поможет. Хотя, кажется, дегустацией дирижировал не он, у них там есть такая специальная девушка… Но, кстати, о девушках. Помнишь, ты приехал ко мне в первый раз с такой… у нее лицо, как у грустной лошади? Вот если бы ты знал, где ее найти, она бы многое рассказала. Это она командовала группой твоих коллег, она привезла их в замок. А увезла на одного меньше. Да она вообще рядом с ним сидела, с этим, который умер.
— Что? Та девушка? Мануэла?
Альберт фальшиво пропел строчку «Мануэлы» из Иглесиаса.
— А второй англичанин, который приехал с этим несчастным, вообще устроил истерику. Они вроде были друзьями. Орал на всех, чтобы вызвали врача, ну и так далее. Не мог поверить, что тот умер почти сразу. Пытался пробиться в санитарную машину, но там уже знали, что поедут прямо в морг. И его не пустили, он скандалил. Знаменитый такой парень, фамилия как у этого рок-музыканта, который сначала шепчет, потом дико орет. Он еще ломает на сцене почти настоящую стену.
— «Пинк Флойд»… Роджер Уотерс? Уотерс? Это же как — Монти? Монти Уотерс?
— Да! — обрадовался Альберт.
Вот и объяснение странностям в поведении Монти, как и неизбывной печали Мануэлы.
Так ведь теперь я и вообще не поеду к Фрицу. То есть если он и будет мне нужен, то лишь на следующем этапе.
Мы быстро договорились об этом с Альбертом.
— Звони, Сергей, — сказал он мне на прощание. — Считай, что у тебя здесь — полевой офис с дисциплинированными сотрудниками. Я знаю, ты не сделаешь нам плохо. Для тебя — все что угодно.