Королевский флеш (Макбейн) - страница 130

— Расскажи мне об этих шлюхах, — попросила Джессика. — Что они делают, Алекс?

Алекс не собирался ей ничего рассказывать о шлюхах, да черт с ней. Он посмотрел на то, как она сидит, и вдруг сказал:

— «Распахнутое платье», Сеймур Хэйр.

Джессика рассмеялась и ответила:

— О, ты знаешь эту игру в названия книг? Я люблю эту игру! — и назвала «Русскую месть» Ай. Катча Кокоффа.

Алекс сказал:

— Это похоже на тот издательский бизнес, которым ты занимаешься, — и назвал «Желтую реку» Ай. П. Дэйли, а Джессика отпарировала «Гавайским раем» Ауана Леи-А Хуа. Алекс назвал «Китайский плач» Ван Хунь Лоу, а Джессика ответила, что только что закончила одну книгу — «Историю насильника» Дика Даринга, и они оба снова расхохотались.

— Валяй, — сказала Джессика, — рассказывай мне о своих шлюхах.

Он опять сказал ей, что не знает ни одной шлюхи, но знал одного парня, театрального электрика, который рассказывал ему об одноногой шлюхе из Гарлема, за которой клиенты так табуном и ходили, и что это была еще та штучка. Джессика хотела узнать, ходила ли та шлюха на костылях или как, а Алекс ответил, что не знает, что никогда не имел удовольствия с ней общаться и что знает только, что это было нечто необыкновенное.

— А я необыкновенная? — спросила Джессика, и он сказал ей, что она и вправду совершенно необыкновенная.

Она спросила:

— А какая я необыкновенная?

Он ответил:

— Очень-очень необыкновенная.

И тогда она спросила:

— Ты меня любишь?

— Конечно, — ответил он.

— Тогда расскажи мне о своих шлюхах.

Вместо этого он налил себе еще. Она протянула ему свой бокал, чтобы он налил и ей. Они сидели и пили, и тут он вдруг поймал себя на том, что рассказывает ей о своей матери.

— Знаешь, что она была алкоголичкой?

— Нет, — сказала Джессика, — я не знала. — И снова стала пьяно-серьезной и попросила Алекса рассказать об этом. Он пожал плечами.

— Ладно, она была пьяницей даже когда я был еще ребенком, еще до того, как мой отец ушел из дому. Мне кажется, что он именно из-за этого и ушел, потому что она все время пила.

Затем, без предупреждения — он явно не собирался ей этого рассказывать, на самом деле ему казалось, что он полностью контролирует ситуацию (ведь не рассказал же он ей о шлюхах?), — он вдруг понял, что говорит ей о первом своем взломе. Он рассказал ей все в деталях, о том, что это был грубый взлом, что он просто влез в окно, что это было в Бронксе, в доме где-то в шести кварталах от его тогдашнего жилья. Ему было семнадцать и украл он всего-навсего портативный приемник ценой в тридцать баксов, не имея тогда и понятия о скупщиках краденого. Он оставил радио у себя и сказал матери, что выиграл его на церковном базаре.