не один"»
[20].
Выступление Гайдара произвело оглушительное впечатление. То, чем комсомол еще только собирался заниматься, в голове Аркадия Петровича уже было давно продумано и до мелочей разработано.
— Кому же, как не вам, Аркадий Петрович, писать о войне для молодежи? — заявил Михайлов, когда Гайдар изложил ему свою просьбу.
Но первый секретарь ЦК ВЛКСМ нахмурился, произнося:
— Сами послать вас на фронт мы не можем. Требуется разрешение Генерального штаба. Но представление на вас мы отправим сегодня же.
* * *
Приход Гайдара стал для Михайлова столь волнующим событием, что через много лет он написал об этом свои воспоминания.
* * *
Разрешение от Генштаба поступило 19 июля 1941 года. Аркадий Петрович немедля отправился в «Комсомолку».
Мандат был уже готов. Он гласил:
Редакция газеты «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»
Удостоверение
Дано писателю ГАЙДАРУ Аркадию Петровичу в том, что он командируется в Действующую Красную Армию Юго-Западного направления в качестве военного корреспондента газеты «Комсомольская правда» согласно разрешению Генерального штаба Красной Армии…
Бурков достал из кармана «вечное перо», модную новинку той бедной эпохи, отвинтил пластмассовый колпачок и золотым пером с утолщением на конце крупно, четко вывел под текстом: «Б. Бурков».
Дорога на войну была открыта.
Никто не мог себе представить, сколько драматических событий повлечет за собой этот витиеватый росчерк золотого пера московской фабрики «Союз».
Борис Бурков: тайная операция против Лубянки
Итак, Аркадий Петрович остался в окружении, а перетрусившие лгуны «из бригады "Комсомольской правды"» вернулись в Москву. Володя, Миша и Дима каждому встречному наперебой рассказывали о своих будто бы давних подозрениях относительно Гайдара. Борис Сергеевич внимательно их слушал, но в душе этим молодцам не верил.
Бурков помнил, как еще недавно Гайдар сидел здесь, в кабинете, на потертом кожаном диване. Аркадий Петрович был раздавлен тем, что армия, которую он так любил, несла колоссальные потери. Он рвался на фронт хотя бы рядовым.
Видя бездарность действий маршала Буденного и маршала Тимошенко, других военачальников, не расстрелянных по «делу» Тухачевского; понимая, что самые талантливые и мудрые командиры были уничтожены и загнаны в лагеря еще четыре года назад, Гайдар надеялся, что сумеет на передовой, в какой-то конкретной ситуации что-то поправить. Лишь бы туда попасть. А там будет видно.
Аркадий Петрович не стеснялся говорить в кругу товарищей, что считает себя пригодным для такой роли. Что у него достаточно опыта и решительности для принятия грамотных решений в любой обстановке.