– Потише, милая. – Он сжал ее запястье крепкими, сильными пальцами. – Ты ведь знаешь, что я спортсмен. Могу и сломать ненароком.
– Пусти.
Глядя ей в глаза, бывший муж сильнее сжал ее руку. Мария побледнела от боли. Он усмехнулся.
– Прости, милая. Давно мечтал это сделать. Знаешь, в чем твоя ошибка, Любимова?.. Ты часто переоцениваешь свои силы.
Глаза Маши, полыхающие огнем, угрожающе сузились.
– Все сказал? – спросила она.
Бывший муж кивнул:
– Да.
– Ну а теперь моя очередь.
И Маша резко ударила его коленом в пах. Бывший взвыл, выпустил руку Марии и схватился за низ живота.
– Ах ты… дрянь… – просипел он, бешено вращая глазами.
Маша улыбнулась:
– Прости, милый. Давно мечтала это сделать. Постарайся больше не попадаться у меня на пути. Попадешься еще раз – убью!
Маша поправила на плече сумку и прошла к «Тойоте».
– Сумасшедшая… – прохрипел за спиной бывший. – Психопатка чертова!
В этом корпусе университета Мария никогда прежде не была, хотя в студенческую пору у нее было много друзей-эмгэушников. Предъявив охранникам удостоверение, она прошла в большой холл с огромными стеклянными окнами. У всех студентов России подобные холлы называются «сачками» или «стекляшками». На панелях, расположенных вдоль окон-витрин, сидели студенты. Кто-то читал, кто-то болтал с друзьями, кто-то трепался по мобильнику, кто-то просто жевал бутерброд, глазея на снующий туда-сюда молодняк. В холле стоял тихий гул от множества голосов.
Стараясь не смотреть на студентов, Мария прошла к лифту. С недавних пор молодые люди вызывали у нее странное чувство – смесь неприязни, зависти и грусти. Грусти по утраченной юности, по нереализованным возможностям, по потерянному времени, которое пролетело слишком быстро, превратив ее во взрослую женщину (а в перспективе уже маячила старость, которая, конечно же, наступит раньше, чем ее ожидаешь).
В лифте была толкотня – студенты набились под завязку. Пока лифт поднимался на четвертый этаж, юноши и девушки беспрестанно трепались, не стесняясь в выражениях, не стараясь говорить тише и не обращая внимания на гражданку совсем не студенческого вида.
Впрочем, нет. Парни с интересом поглядывали в ее сторону, и Маша отметила это не без тайного удовольствия.
Помещение кафедры антропологии оказалось довольно небольшим уютным кабинетом с деревянными панелями на стенах и большим столом, над которым висели портреты интеллигентных мужчин, в очках и без. Должно быть, это были светочи антропологии.
За столом сидел пожилой седовласый человек. Седая бородка клинышком, приличный дорогой пиджак, на носу – очки, похожие на пенсне. По всему видать – профессор.