— Позволь мне выразить взаимное восхищение твоей мудростью и воинской славой, о которой Василий целыми вечерами рассказывал нам на Угре.
Дубина зарделся от удовольствия и хотел что-то сказать, но Филипп продолжал:
— И позволь мне в знак симпатии и по случаю нашего знакомства сделать тебе маленький скромный подарок, — он протянул Дубине повод коня, на котором еще недавно сидел Данилка.
— Мне? — поразился Дубина. — Такого коня? Нет, что ты, что ты, я не могу принять такой дорогой подарок, — возразил он, охотно принимая уздечку из рук Филиппа.
— Э-э-э, пустяки, — небрежно сказал Филипп, — у меня этих коней больше чем у тебя воинов!
И громко расхохотавшись своей шутке, так хлопнул Дубину по спине, что тот чуть не упал.
— Благодарю за поистине царский подарок, — растрогался Дубина. — Я всегда любил Медведева и как только увидел его, сразу сказал всем — попомните мое слово, этот парень далеко пойдет!
— Чтоб мне с коня упасть, это точно сказано! — воскликнул Филипп. — Да вот только, кто-то остановить его хочет! Ты ведь знаешь, что он сейчас под стражей.
— Да-да, конечно и если бы я мог что-нибудь для него сделать…
— Йо-ххо! — перебил Филипп. — Клянусь тарпаном — можешь.
— А что же я могу? — слегка растерялся Дубина.
— Послушай меня! — воскликнул Филипп. — Я тебе сейчас все объясню!
… Через час Филипп и Алеша тихонько стучали условным стуком в дверь тихого дома, притаившегося в самом конце маленькой Северной улицы.
Им открыла молодая беременная женщина и, испуганно крестясь, уставилась на Алешу:
— Свят! Свят! Свят! — Что это с тобой? Ты зачем в мужское переоделась?
— Извини, Пелагея, — сказал Алеша, — это до сих пор я переодетым был, а на самом деле я Алексей, человек того самого Василия Медведева.
— Да-да я тебя вспомнил — вышел в прихожую Влас, — ты был вместе с ним и еще один молодой парень, кажется, его ранило…
— Все верно, это Ивашко, он и сейчас еще не оправился от той раны.
— Ну что ж, заходите, коль пришли, — в горницу прошу.
Алеша рассказал Власу о Филиппе, и Филипп обратился к Власу:
— А теперь выслушай меня внимательно, парень. Василий Медведев — человек честный и справедливый. Я говорю так не потому, что он мне друг и шурин. Я говорю так, потому что это могут подтвердить десятки живых людей и даже десятки мертвых, если бы они смогли говорить. Ты — единственный из людей сотника Дубины, что напали на Василия тогда, на купеческом дворе. Ты сам видел, какой Медведев воин, — он не против десяти, он недавно против пятидесяти один стоял и победил. Если бы Василий был таким, каким его теперь хотят представить, ты никогда бы не ушел оттуда живым… Согласись, что ему ничего не стоило тебя убить, но он этого не сделал.