– Здравствуй, отец.
– Ну и что случилось? – спросил Ферулан, сложив руки на груди.
– Лакли сказала Мувлагу, что тот никогда не станет воином. И что он умрет как его отец, на которого дикарь выскочил из-за угла с камнем в руке. Он её ударил, потом она его…
– А девчонка молодец, – присвистнул Ольт.
– Да, она славная, – улыбнулся Флорин, потупив глаза.
– Эй, мне что, следует снова просить тебя рассказывать законы наизусть? – нахмурился Ферулан. – А то я смотрю, ты кое-что подзабыл.
– Я помню, отец, – вздохнул Флорин, – Никаких девчонок, пока отправлюсь в свой первый бой.
– Вот-вот. Никаких девчонок, – подтвердил Ферулан. – Повторяй себе это почаще.
– Ничего, я скоро убью своего первого дикаря.
– Успеешь, – хмыкнул Ферулан. – Кстати, я тут немного понаблюдал за тобой и хочу дать совет. Тебе следует активнее работать корпусом и не ждать, пока тебя ударят. Ты отлично работал правой, когда месил одного коренастого. Но нужно еще и уметь уворачиваться. В битве с дикарями силы недостаточно, нужно быть еще и достаточно юрким, если придется вступать в ближний бой.
Флорин кивнул и шмыгнул носом. Губа его постепенно начала распухать, но он все же попытался улыбнуться – ему было приятно участливое отношение отца.
– И нечего тут радоваться, – с напускной строгостью сказал Ферулан. – Тебя никто не освобождал от наказания. Напомни-ка мне, что гласит третий закон кодекса?
– Никогда не драться против своих.
– Никогда не вступать в бой с представителями своей расы, – поправил его Ферулан. – Пока что можешь идти, но не сомневайся, что завтра же утром я доложу о случившемся твоему наставнику.
– Да, отец, – понурив голову, ответил Флорин и поплелся домой.
Ферулан смотрел вслед сыну, плотно сжав губы. На лбу его проступили две вертикальные морщины. В этот момент он совсем не был похож на того Ферулана, которого знал почти весь город, и присутствие которого всегда означало праздник. Ольт тронул друга за плечо:
– Беспокоишься о Флорине?
– Что? – Ферулан рассеянно уставился на Ольта. – А, нет. Флорин молодец, он со всем справится как надо, я уверен. Я должен быть в этом уверен, понимаешь? Иначе никак.
– Понимаю.
– Но я действительно беспокоюсь, – выдохнул Ферулан. – Обо всех. Обо всём этом поколении. Какими они вырастут? Законы, по которым мы жили сотни и сотни лет, для них – всего лишь непонятный свод правил. Они даже превратили их в считалки, чтобы лучше запомнить. Без централизованной системы всё рушится на глазах. Мы с тобой можем стать свидетелями больших перемен, и я не уверен, что эти перемены к лучшему. С тех пор, как меня отдали на обучение, я почти не видел своих родителей и первое время очень по ним скучал. Зато интернат научил меня самостоятельности, я стал частью чего-то большого и значительного, получил знания и научился уважению. А кого будут уважать они?