В руках старик держал пухлый синий том с роскошным золотым переплетом. Название я прочесть не смог и почему-то чрезвычайно из-за этого расстроился.
— Барченко: «Введение в методику экспериментальных воздействий энергополя», — неожиданно чистый и по-юношески звонкий голос заставил меня подскочить от неожиданности. Я поднял голову и… мягкая, ласковая, теплая, но невидимая волна накрыла меня с головой…
— …Да открывай глаза, Лешка! Вот ведь паразит! Вставай давай! — Андрюха с шутливой руганью тормошил меня и заставлял подняться с жесткого и неудобного сиденья вагона метро, где я, оказывается, имел несчастье заснуть. Несчастье — это потому, что, разгибаясь, я едва не заорал от боли, которая расплавленным свинцом стеганула буквально по всему телу…
— …А все уже, все — не тряситесь так, молодой человек! — Я с трудом приоткрыл глаза и увидел склонившихся надо мной Сергеича и того самого пожилого «матросика».
— Ведь сколько раз тебе говорил, Федор: нельзя сразу психоматрицу наизнанку выворачивать! — выговаривал Сергеич обладателю не по годам молодого голоса. — А ты, как всегда, тяп-ляп, война — х…я, главное — маневры! Угробил бы пацана ни за грош!
— Нет, а что ты хотел, чтобы я его без досмотра пропустил? — вяло отбивался Федор. — Ты, кстати, заметил, что он…
— Да заметил, заметил! — досадливо всплеснул руками Сергеич. — Замолчи уже: видишь — он в себя приходит!
«О чем это они?» — вяло шевельнулась в голове мысль. Но додумывать ее было так лениво — гораздо больше я сейчас хотел просто свернуться калачиком и поспать минут этак шестьсот.
— Вставай, засоня, — с насмешкой обратился ко мне Сергеич, — нашел место для отдыха!
Я тяжело вздохнул, но все-таки стал подниматься с пола. Из памяти совершенно вылетел момент, когда я, собственно, упал. Или меня положили? Но зачем?!
— В принципе, нормальная реакция на тест, — задумчиво проговорил Федор, — но вот только нормальная для…
— Да замолчи ты, балаболка! — вызверился неожиданно молчавший до сих пор Игорь. — Отведем его, куда следует, а там уже разберутся: кто он… — пауза, во время которой у меня все внутри нехорошо сжалось, — и что он! — он повелительно махнул мне «тэтэшником».
Внутри у меня что-то оборвалось: да когда ж это все закончится? Сколько можно ожидать новых следователей, новых допросов, новых камер, наконец?! Знакомое по тюрьме МГБ всепоглощающее чувство ненависти буквально ко всему охватило меня, да что там — затопило высоченной мутной волной и властно потребовало выхода… Да провалитесь вы все…
— Ты что творишь?! — донесся до меня сквозь неизвестно откуда взявшуюся вату в ушах испуганно-напряженный голос Сергеича. Я повернулся на его голос, но силуэты «жителей подземелья» почему-то расплывались перед глазами. Все было каким-то нечетким: словно я пытаюсь смотреть на мир через стекло аквариума. Странного такого аквариума: с багровыми стеклами! Я провел рукой по лицу, но эта непонятная пелена не проходила. Более того: мне почему-то стало казаться, что вокруг всей троицы я вижу какой-то… ореол, что ли? У Игоря он был желтым, а вот у Сергеича и Федора — ослепительно белым!