– Это не ваше дело, – снова огрызнулась Мадлен.
– Вы с ней, очевидно, повздорили и свое раздражение решили выплеснуть на меня. Дюнуа случайно рассказал вам о том, как я попросил машину у Фюнхауфа, чтобы срочно до-ехать до отеля в Майнце. Вы увидели, как утром я возвращаюсь в «Марриотт», и сделали правильный вывод. Но я тоже умею делать выводы, фройляйн Зудхоф. Это была ваша подруга? Ваша интимная подруга?
– Я уже сказала, что это не ваше дело, – повторила она, несколько смутившись.
– Конечно, не мое, – согласился он. – Только хочу вам заметить, что если бы в мире не существовало самцов, как вы изволили выразиться, то вы никогда не появились бы на свет. Самцы еще бывают нужны для обычного воспроизводства людей.
– Не нужно оправдывать свое моральное беспутство интересами человечества, – резко проговорила Мадлен, – я имела в виду ваш конкретный случай.
– Я тоже говорю о вашем конкретном случае. Это была ваша подруга?
– Предположим. Что из этого?
– Ничего. Я никогда и никого не осуждаю. Если вам нравится подобный образ жизни, на здоровье. Только не надо осуждать других. Вы с самого начала невзлюбили меня как ярко выраженного «самца». Честно говоря, это действительно так, и я ничего не могу с собой поделать. Как и вы не хотите менять свою явно выраженную ориентацию. Вы ведь предпочитаете женскую любовь?
– Да, я лесбиянка, – гордо подняла голову Мадлен, – но я все равно не лезу в постель с кем попало. Мы знакомы с моей подругой уже несколько лет.
– Очень похвально, – кивнул Дронго, – но это исключительно ваше личное дело. Я ведь не осуждаю вас за ваши взгляды или встречи, почему же вы считаете возможным осуждать меня?
– Я вас не осуждаю. Я говорила, что не понимаю вашего поведения. Это не осуждение, это непонимание.
– И неприятие.
– Может быть.
– Теперь все понятно, у меня даже отлегло от сердца. Вы меня так успокоили. Представляю, каким отвратительным чудовищем я должен казаться такой убежденной лесбиянке, как вы…
Мадлен ничего не ответила. Дронго поднялся, забирая свои тарелки со стола.
– Ухожу, чтобы не раздражать и не пугать вас. Извините, я лучше посижу за соседним столиком.
Мадлен проводила его долгим взглядом и что-то пробормотала. Очевидно, он не нравился ей еще сильнее, чем прежде.
«Становится легче, – подумал Дронго, – если меня терпеть не может эта лесбиянка, то я явно не умру от огорчения. С Софией мы разобрались… Кто остался? Лейла Азизи? Но она совсем молодая женщина, ей меньше тридцати. Значит, все в порядке». Он посмотрел в сторону Мадлен и даже улыбнулся ей. Она снова отвернулась.