Голос, сообщивший ему волю Богов, он узнал бы из миллиона других. С ним беседовал Рейзас-кузнец. Единственный из Богов, с кем Эйз спорить не решался. Как только блаженный мальчишка испарился, оставив Эйза в одиночестве горевать над новым условием, окружающее пространство закружилось и Эйз закрыл глаза.
Когда он их открыл, то первое, что он увидел было огорченное лицо Теу. Мальчик навис над ним, разглядывая во все глаза.
Проведя сухим языком по потрескавшимся губам, Эйз хрипло сказал:
- Что, совесть замучила?
Теу скорчил огорченное лицо, даже слезу пустил, ради убедительности.
- Угу. Тебе очень плохо?
Почему-то на душе у Эйза потеплело и он улыбнулся.
- Ничего малыш и не через такое проходил.
Бывшее королевство Тайлон. Столица Патор.
Город, некогда один из красивейших в мире, под гнетом рандорского короля утратил былой блеск и величие. От королевского дворца остались лишь разрушенные стены. Дома, усадьбы и лавки в бывшей столице были буквально, разобраны по камешку. Выбитые стекла, потрескавшиеся стены, обвалившиеся крыши - вот какой вид приняла столица.
Голодные, изможденные непосильным трудом, люди, жались к стенам. Затравленные взгляды были направлены в спины стражей-рандорцев. По приказу короля Рандора, на том месте, где раньше стоял главный храм, установили огромный эшафот.
Над эшафотом кружили вороны, пронзительное карканье, похоронной песнью, разносилось над площадью. Только что привели в исполнение приказ короля - казнить пятерых тайлонцев за укрытие опасного преступника.
Никто не знал где тот укрывается. Да даже если бы и знали, все равно не сказали бы. Ради того, чтобы проклятый предатель метался в гневе. Хотя бы так порабощенный народ мог противостоять тирану.
Те, кто был только что казнен, с гордо поднятыми головами взошли по деревянным ступеням. В глазах их не было страха, ни один мускул не дрогнул на их лицах. Зато в сердцах их ожила надежда, потому что все они видели портрет того, кого искал рандорский король.
Мальчик, с красивым, благородным лицом. Большие грустные глаза и пепельные волосы.
Все, кто видел протерт, прятали лицо в ладонях, скрывая слезы. Рандорцы потешались над ними, глумливо тыкая пальцами в изображение на куске пергамента. Им было не понять истинную причину слез, а объяснять никто не собирался.
Те, кто постарше, передавали благую весть прочим. Люди верили, люди надеялись. Тайлонцы решили стоять до конца, потому что в их королевство вернулась надежда.
Если бы король Рандора подумал получше, он бы не стал делать магический слепок с чьих-то воспоминаний, который потом перенесли на пергамент. Видимо, король в тот момент помешался, вот и допустил такой промах. Если бы он помнил о том, как преданы тайлонцы своему истинному королю, он бы просто приказал дать словесное описание мальчика, хотя даже в этом случае неизвестно, выдали ли бы тайлонцы беглеца.