Я ей даже позавидовала. Мне сейчас с таким количеством собеседников сложно общаться. Перегрузка. Да и десны, опять же, нудят — там оставшиеся двадцать восемь зубов в засаде засели. Или уже двадцать семь? Жалко, что нельзя прямо сейчас проверить.
— А за что мне его любить, — начал было хорохориться Мышкин, который половину Второй мировой войны проторчал в каких-то катакомбах. — Мне туда в советские времена в отпуск ездить было — как Матвею на экскурсию в острог.
— Ну ладно, — оборвал его Тимофей. — Пошли, глянем, чего у вас там к чему. Варюш, готовь ноль ноль вторую… Все по полной, только яблони пока не расти…
— Хорошо. — Варенька легко (я тоже так скоро смогу!) вывернулась из-за стола, махнула пушистой сероватой косицей…
— Может, со стола убрать? — подала я наконец голос.
— Сделай милость, — вполне серьезно попросил Тимофей. — Видишь, тут какие дела сейчас.
Пилот с Мышкиным стремительно достучали вилками.
— Гриш, а Гриш? — поинтересовался Кот, направляясь на выход. — Не помнишь, а брыжейка на месте или как?
— А то я в них разбираюсь… — ухмыльнулся Мышкин. — Чего ты вообще из-за мелкой фурнитуры беспокоишься…
— Так, понятно. А позвоночник?
— А вот позвоночник… — призадумался Гриша..
— А неизвестно, что там с позвоночником. Евдокия говорит, они там во «Внуково» два раза гроб роняли.
— Ну, это к счастью, — решил Тимофей.
Пилот, с сожалением вылезая из-за стола, попытался поцеловать мне ручку. Недавняя селедочная закуска его нисколько не смущала. А вот меня — весьма. Сообразив, что поцелуи в его ситуации несколько излишни, пилот снова переменил тему:
— Ты, Тим, раньше времени не решай, что у тебя к счастью, а что наоборот. Помнишь, как в турецкую кампанию Володьке-Косому обе ноги левыми отрастил?
— Не было такого!
— Да брось ты! Он потом до самой спячки тебя…
— А я говорю — не было! — откликнулась Варенька откуда-то из недр ближайшего коридора.
— Ну, значит, и не было, — согласился Мышкин.
— А кого вообще привезли-то? — спохватился Тимофей.
— Я ж говорю, подорванного.
— Да мне не травмы, мне личность установить.
— А то я этих московских знаю…
— Вон, Ленка из Москвы, она, может, подскажет?
— Лен?
— Да? — очень-очень спокойно откликнулась я. Мне еще со слов «во „Внуково“ два раза гроб роняли» было очень не по себе. Ну если б это… Мне бы Дора точно сказала. Или Жека…
— Ленусь, это кто у вас там такой… — Пилот полез в нагрудный карман за какой-то бумажкой. Долго-долго ее искал и еще дольше разворачивал:
— Алту… Алсу… Ну и почерк, бляха-муха… Алтуфьев вроде… Валерий Константинович.
— Не Семен.