— Но на чем же, миссис Брэникен? — с живостью спросил капитан Эллис.
— На лодке, сооруженной из обломков.
— Зах Френ, так же как и я лично, может засвидетельствовать вам, что предположение это явилось и у нас, но, судя по состоянию судовых обломков, это было совершенно неосуществимо, — возразил капитан Эллис.
— Ну, тогда на одной из судовых шлюпок.
— Допуская даже, что шлюпки «Франклина» остались целыми, считаю невозможным совершить на них переход к австралийскому берегу или Зондским островам.
— Да к тому же, — заметил Уильям Эндру, — зачем было оставаться пятерым на острове, когда остальным представлялась возможность покинуть его?
— К уже сказанному прибавлю, — сказал капитан Эллис, — что те, которые, имея в своем распоряжении шлюпку, пустились на ней в открытое море, несомненно, либо погибли в нем, либо сделались жертвой австралийских дикарей, потому что они нигде пока не появились.
Не выказывая ничем ни малейшей душевной слабости, миссис Брэникен вместо ответа обратилась к боцману со следующим вопросом:
— А вы, Зах Френ, разделяете во всем взгляды капитана Эллиса?
— Я полагаю, — отвечал Зах Френ, покачивая головой, — что, возможно, все и происходило таким образом, но возможно также, что было и иначе.
— А потому, — отвечала миссис Брэникен, — я того же мнения, что мы не располагаем данными, на основании которых могли бы прийти к неопровержимому заключению, что именно сталось с теми девятью людьми, останки которых не найдены были на острове. Что же касается вас, капитан Эллис, и всего экипажа, то вами было выполнено все, что может быть достигнуто при выдающемся самоотвержении.
— Я счастлив был бы достигнуть лучших результатов, миссис Брэникен!
— Нам пора разойтись, дорогая Долли, — сказал Уильям Эндру.
— Вы правы, друг мой, — отвечала миссис Брэникен, — мне необходимо остаться одной. Я буду счастлива снова говорить с капитаном Эллисом каждый раз, когда ему угодно будет навестить меня в Проспект-Хауз, о Джоне и его товарищах.
— Я всегда в вашем распоряжении, миссис Брэникен, — отвечал на это капитан.
— Не забывайте и вы, Зах Френ, что мой дом — ваш.
— Это мой дом? — переспросил боцман. — Но что станется тогда с «Долли Хоуп»?
— С «Долли Хоуп»? — повторила миссис Брэникен, как бы признавая этот вопрос лишним.
— Не полагаете ли вы, дорогая Долли, — заметил Уильям Эндру, — что, если представится случай продать судно…
— Продать «Долли Хоуп»! — воскликнула миссис Брэникен. — Продать его? Нет, Эндру, никогда.
Миссис Брэникен и Зах Френ обменялись взглядами и поняли друг друга.
С этого дня Долли повела уединенный образ жизни в Проспект-Хауз, куда перенесли по ее приказанию те предметы, которые были найдены на острове Браус: судовую лампу, кусок паруса, находившийся на сигнальной мачте, колокол с «Франклина» и другие.