Фабион наверняка замечал мое замешательство, но ничего не говорил, лишь украдкой посмеивался. Естественно, долго это продолжаться не могло. Когда на очередном постоялом дворе от меня испуганно шарахнулся здоровенный верзила, изуродованный шрамом во весь лоб, я не выдержала. И, очутившись в крохотной комнатенке, выделенной для нашего проживания, первым же делом принялась расспрашивать Фабиона, сгорая от закономерного любопытства.
– И что все это значит? – выпалила я, едва только хозяин, показавший нам комнату, удалился.
– Что именно? – Фабион невинно захлопал ресницами, усердно делая вид, будто не понимает, о чем речь.
– Что ты со мной сделал? – Я провела руками по своей фигуре, пытаясь понять, в чем подвох. Затем ощупала лицо. Да нет, вроде бы все на месте.
– С тобой все в порядке, – уведомил меня Фабион, самым наглым образом скалясь во весь рот.
– А почему от меня так шарахаются, будто рог изо лба торчит? – Я на всякий случай потрогала и лоб, но, к своему величайшему облегчению, не обнаружила на нем ничего лишнего. – И ладно бы обычные люди – я никогда не считала себя красоткой. Но головорезы, по которым каторга плачет! Им-то чем я не угодила?
– А ты хочешь им понравиться? – Фабион укоризненно покачал головой. – Катарина, я, конечно, буду стоять на страже твоей чести до последнего, но разве не логичнее избежать проблем, чем искать их?
– Да разве я спорю? – проворчала я. – Просто хочу узнать, что ты со мной сделал. И почему нас никто не задирает.
– Магия, Катарина, все дело в магии. – Фабион с чрезвычайно горделивым видом выпрямился. – Иллюзии тоже относятся к искусству невидимого. Но поскольку ты прекрасно знаешь, как мы выглядим, то они на тебя не действуют. Если бы остальные видели перед собой юнца, у которого еще молоко на устах не обсохло, в сопровождении хорошенькой девицы и без должной охраны, то, уверяю, наше путешествие закончилось бы, так толком и не начавшись. И закончилось весьма и весьма печально для нас обоих.
– Ну?.. – вопросительно протянула я, почувствовав, что еще немного – и просто взорвусь от нетерпения. – Как же мы теперь выглядим?
– Как святые люди, которых грешно обижать, – таинственно прошептал Фабион. – Попытайся сосредоточиться, Катарина. Я не могу заставить тебя видеть, ты должна сама постараться. Сосредоточься на остатках той энергии, которую излучают мои чары.
Я глубоко вздохнула, сосредотачиваясь. Прищурилась, пытаясь понять, о чем говорит Фабион. Кончики пальцев привычно защипало от силы, ищущей выхода. И неожиданно очертания фигуры приятеля подернулись легчайшей дымкой, через которую проступил грузный монах в черной рясе, заляпанной грязью долгого путешествия.