— Теперь понимаю… — Югава, поднявшись, подошел к окну.
— Есть какие-то соображения?
— Кое-какие есть. Но ничего экстраординарного. Такое случается сплошь и рядом.
— Выкладывай. — Кусанаги повернулся вместе со стулом в его сторону.
Югава, скрестив на груди руки, стоял у окна. Его лица не было видно.
— Для начала надо сказать несколько слов о прошлом энергетического отделения. Раньше оно называлось отделением атомной энергетики.
«Теперь понятно, чем они там занимаются!» — подумал Кусанаги.
— Название изменили из-за того, что в последние годы резко ухудшился имидж атомной энергетики. Вследствие этого и направление исследований постепенно стало меняться. Но, разумеется, сохранились и прежние темы. Одну из них разрабатывал Мацуда. Теплообменные системы, использующие жидкий натрий, строго говоря, имеют лишь одно применение. Знаешь какое?
— Нет, — честно признался Кусанаги, а про себя добавил: — «И на кой черт мне это знать?»
— Их используют для того, чтобы охлаждать реактор на плутонии, так называемый реактор на быстрых нейтронах. Помнишь, несколько лет назад произошла утечка натрия из такого реактора?
— Да, — кивнул Кусанаги, — помню, что-то тогда писали в газетах по поводу натрия…
— После этой аварии государство потребовало свернуть планы по использованию плутония в нашей стране. Положение усугубили неуклюжие попытки заинтересованных ведомств скрыть этот инцидент. В результате все так или иначе связанные с этим отрасли подверглись опале. Первым пострадало соответствующее производство. — Югава, сделав несколько шагов, достал какую-то брошюру. — Я расспросил одного моего знакомого, работающего в «Нисина инджениринг». Мои догадки полностью подтвердились. Эта компания десятилетиями разрабатывала технологию, готовясь к веку плутония, но начиная с этого года отказалась от всех исследований в этом направлении. Видимо, это и стало причиной того, что Фудзикаве пришлось сменить поле деятельности.
— Теперь я понимаю, отчего у него сделался невроз.
Пусть и против своей воли, но Фудзикава занимался работой, которая требовала его специальных знаний, а теперь даже это было у него отнято. Жизнь утратила для него всякий смысл…
— Следующими после промышленности, кто испытал на себе влияние пересмотра политики в области атомной энергетики, оказались научные работники, — продолжал Югава. — Финансирование исследований, которые вел Мацуда, также оказалось под вопросом.
— Понятно…
— Думаю, Мацуда был в постоянном страхе. Если тема его исследований будет исключена из научной программы университета, все его многолетние усилия пойдут прахом. Разумеется, и на карьере можно поставить крест.