— Я бы сказал, что у вас достаточно талантов, — возразил граф. — И умение проповедовать — один из них. Кроме того, вы обладаете даром провидения.
— Скорее это можно назвать инстинктом, — сказала Алинда. — Я ему повинуюсь, только и всего.
— Инстинкт распознать хорошее и отсеивать дурное. Кто бы на свете не хотел обладать им? Роджер внимательно посмотрел на нее.
— Вы что-нибудь знаете про эту богиню? — Он кивнул на статую.
— Я ее даже не рассмотрела как следует. Пейзаж вокруг так красив.
— Это Афина — богиня мудрости. Ей известно больше истин и сокровенных тайн, чем всем богам и смертным. Как, по-вашему, надо быть мудрым в любви?
— Я считаю, что да, — твердо заявила Алинда, вспомнив в этот момент о Гортензии Мазарини.
— Но мудрыми можно назвать очень немногих женщин. Впрочем, обнаружить ум в головке хорошенькой женщины боятся почти все мужчины.
— Боятся?
— Какой муж захочет, чтобы жена была умнее его? — с легкой иронией спросил Роджер. Неожиданно он поднялся.
— Пойдемте, я провожу вас. Когда темнеет, бывает трудно отыскать нужную тропинку в этих дебрях.
Алинда терялась в догадках, почему он так резко оборвал разговор. Когда они углубились в рощу, она поняла, что без провожатого могла бы действительно заплутать. Только спускаясь по ступеням сбоку от водяного каскада, она поняла, что они идут обратно тем же путем, каким она шла наверх при свете дня. В сгустившейся тьме все выглядело по-иному.
Молча они пересекли лужайки с мягкой бархатистой травой, прошли под сомкнувшимися над их головами кронами фруктовых деревьев, но Алинде казалось, что каким-то таинственным образом их беседа продолжается. В ней нарастала неудержимая радость от этого мысленного общения с ним, от того, что он рядом.
Они приблизились к задней двери, от которой у нее имелся ключ. Роджер взял его из руки Алинды, и пальцы их» слегка соприкоснулись.
— Спокойной ночи, Алинда, — сказал он, придерживая дверь и пропуская ее. — И спасибо вам.
Она забрала у него ключ, и повторное прикосновение к руке Роджера взволновало ее.
Алинда удивленно посмотрела на него выжидающе, когда он склонился к ней.
— Спасибо за… — начал было Роджер, но его губы встретились с ее губами, и любые слова вдруг показались лишними.
Его руки сомкнулись в кольце вокруг ее талии, его рот завладел ее ртом. Алинда ощутила тепло, а еще возникло чувство, которое прежде она никогда не испытывала, но откуда-то ей было известно, что таков должен быть вкус поцелуя. Как будто живительное ласковое пламя охватило обоих, расплавило и слило их воедино. Они перестали существовать раздельно.