— Проклятье! — Он со всей силы дернул все конечности к себе, вырывая из цепких лап, кого-то пнул, от кого-то выскользнул, снова попробовал встать — но его опять рванули за ступни, стягивая с и без того скользких камней. Варнак опрокинулся, сверху набросились сразу пять женщин. Круглые лица, длинные волосы, большие груди. Русалки во всей красе! Мужчина дернулся — но они держали и руки, и ноги, наваливались на грудь, давили на голову, не позволяя поднять лицо из воды.
Чертова нежить водяная! Как она ухитряется прятаться здесь, где глубины — коту по колено?
Тонуть на таком позорном мелководье было обидно — но русалок собралось слишком много даже для него. В глазах поплыли круги, грудь горела от нехватки воздуха. Он напрягся из всех возможных сил, используя для спасения последние секунды, и… И они оказались сильнее. Варнак сделал вдох, впуская в легкие холодную воду, и расслабился. Он проиграл. Лишь открытые глаза смотрели на лесные кроны, где между сосновыми макушками белел вздернутый ввысь изуродованный «БМВ».
Русалки вгляделись в свою жертву и ослабили хватку, отпуская тело по течению. Вода пронесла неудачника несколько шагов, ударила об один камень, другой, приткнула к третьему, нахлестывая на лицо прозрачной струей. Все это Варнаку не понравилось. Ему было противно, холодно и неудобно. Участь утопленника — удачной не назовешь. Прямой путь к простуде.
Еремей осторожно приподнял голову, чуть выждал, перевернулся на живот, поднялся на четвереньки и наконец-то смог изрыгнуть из себя всю ту жидкость, которой пришлось наглотаться. Избавившись от этой гадости, он огляделся по сторонам и медленно пополз к берегу. Прокрался через прибрежную траву, раздвинул ивовые ветки, пробрался через кусты. Снова остановился, прислушиваясь и принюхиваясь.
Лес успокоился. Он снова мирно шелестел листочками на ветру, ронял хвою и потрескивал пересохшими сучьями. Желания добивать жертву деревья и подлесок не проявляли. И это было понятно: Варнак больше не представлял для склепа ни малейшей опасности. А мстительность, похоже, чисто человеческая особенность.
Тем не менее, внимания к себе Еремей постарался не привлекать. Сперва на четвереньках прополз у самых комлей молодых березок, а когда они расступились — поднялся и стал пробираться к дороге, стараясь не касаться сосен. Еще издалека он заметил, что на месте лагеря археологов и на проезде к нему творится неладное. Там из земли быстро выпирали можжевельник и орешник, выкидывала вверх свои стволы черемуха, ползли, закрывая проплешины, сосновые и еловые корни. Понятно, что в эту кутерьму челеби лезть не стал, а отвернул вниз по течению, обогнул странное место по широкой дуге и выдрался на дорогу через рябинник на добрую сотню метров в стороне. Вернулся по грунтовке назад… и покачал головой: поворот к захоронению исчез. Стена леса была густой и плотной, от колеи не осталось никаких следов, равно как и просветов, подсказывающих месторасположение скалы или реки.