— Доктор Коул?
Из дома вышла миссис Каммингс — сейчас она стояла, склонившись над ним, с озадаченным видом. Она сказала, что эти следы на снегу остались от лыжных палок ее сына. Он немного улучшил свои лыжи и сделал сам к ним деревянные палки, придав их концам необычную форму.
Но все же следы были слишком большими.
— Все в порядке, доктор Коул? — Она уже дрожала от холода и все сильнее куталась в шаль, поэтому ему стало стыдно за то, что он заставляет пожилую женщину, страдающую ревматизмом, мерзнуть на улице.
— Конечно, миссис Каммингс, все хорошо, — заверил он, поднялся и последовал за ней в теплую кухню.
* * *
Олден соорудил чудесную рамку для скальпеля Роба Джея. Он вырезал ее из дубовой коры и раздобыл у Сары обрезки голубого бархата, чтобы расположить на нем скальпель.
— А вот стекла старого не смог найти. Пришлось купить у Гаскинса. Надеюсь, оно подойдет.
— Конечно же, подойдет! — обрадовался Шаман. — Повешу рамку в передней.
Еще больше он обрадовался, увидев скальпель, который Олден изготовил в полном соответствии с его пожеланиями.
— Я сделал его из старого тавра. И еще осталось много добротной стали, так что может хватить еще на три таких ножа, если они тебе понадобятся.
Шаман сел за стол и нарисовал на клочке бумаги еще один скальпель и вилку для ампутации.
— Как думаешь, сможешь сделать такие же?
— Уверен, что смогу.
Шаман задумчиво его поблагодарил.
— Скоро у нас будет своя больница, Олден. А это значит, что нам понадобятся инструменты, кровати, стулья — всевозможные предметы обихода. Как ты смотришь на то, чтобы найти себе кого-то в помощь и взяться за эту работу?
— Я не против, но… Не думаю, что смогу выкроить для этого время.
— Да, это вполне понятно. Но что, если для работы на ферме с Дагом Пенфилдом мы наймем кого-то другого, и они будут просто встречаться с тобой пару раз в неделю, чтобы ты выдавал им указания?
Олден задумался, но в конце концов кивнул.
— Хорошая идея.
Шаман заколебался.
— Олден… как твоя память?
— Отлично, как и всегда.
— Раз так, расскажи мне, кто чем занимался в день, когда погибла Маква-иква.
Олден тяжело вздохнул, глаза его потемнели.
— Опять ты за старое, — проговорил он, но после недолгих уговоров продолжил: — Начнем с тебя. Как мне сказали, ты тогда спал в лесу. Твой отец поехал по вызовам пациентов. Я был у Ганса Грюбера, помогал ему забить корову в обмен на то, что он даст своих волов, чтобы засеять наше пастбище… Так, кого я забыл назвать?
— Алекса. Мою мать. Луну и Идет Поет.
— Алекса не было дома, он рыбачил, гулял, даже не знаю точно. Твоя мать и Луна… Помнится, они прибирались в летнем флигеле, чтобы развесить и вялить там мясо, которое я должен был принести от Грюбера. Тот большой индеец работал на складе, а потом пошел нарубить дров. — Он довольно ухмыльнулся Шаману. — Так что, как моя память?