Таран закинул за плечо свою совсем полегчавшую сумку, проверил, чтоб Лизка заблокировала все двери, и поскорее двинулся к метро, опять-таки почти убежденный в том, что, несмотря на свои заверения, ни через три, ни через десять часов в этот двор не вернется. В конце концов, он этой Лизке никто. На ней три трупа, ее квартира под прицелом у мафии, остались свидетели… И вообще, она вшивая, налысо стриженная и придурочная к тому же. Кошку больше матери родной любит. В общем, Юрка, шагая к метро, немало плохого про Лизку припомнил. Только с одной целью — чтоб за себя стыдно не было…
Карточка его действовала на пять поездок, и Таран беспрепятственно спустился в метро. Как-то непроизвольно пошарил глазами — нет ли где Полины? — но на сей раз не было, не появилась. Должно быть, все же осталась дома.
Доехал до «Комсомольской» и, переходя с радиальной на кольцевую, в густой утренней толпе опять поискал Полину — это уже граничило с глюками и даже хуже, на манию тянуло.
Таран вылез на «Новослободской» под переходным мостиком и, пройдя между светящимися витражами из цветного стекла, на которых были изображены всякие листочки-цветочки, красные звезды, рабочие, крестьяне и интеллигенты, вышел в зал, с одного конца которого эскалаторы возносили наверх людской поток, а с другой тускловато поблескивало мозаичное панно, отгороженное канатом.
Действительно, счастливая гражданка с младенцем на руках здорово смахивала на Мадонну, тем более что над ней еще и голубь парил с лавровой веточкой — прямо-таки Дух Святой. Для полного сходства с католическими иконописными канонами не хватало только треугольника с лучистым глазом — символа Бога-Отца. Вообще-то нечто похожее существовало на этом панно до 1961 года. Там, повыше «Мадонны» и голубка, в ореоле и сиянии находился мозаичный портрет Иосифа Виссарионовича. Потом панно наглухо закрыли и долго-долго не открывали, а когда открыли, то генералиссимуса на панно уже не было.
Юрка об этом, конечно, не знал, как, впрочем, и громадное большинство коренных москвичей моложе сорока лет, которые каждый день бегали мимо этой «Мадонны Новослободской» на работу и с работы.
Впрочем, сама картинка его мало заинтересовала. Он позволил себе лишь отметить, что «Мадонна Новослободская» не очень похожа на Марию-Луизу Чикконе, светлый сексуальный образ которой всегда всплывал из Юркиной памяти при слове «Мадонна». Для поколения сверстников Тарана эта американская дива была уже давней историей — почти такой же, как Элвис Пресли, Джон Леннон или Фредди Меркьюри, только еще живой, типа Пугачевой. После просмотра фильма «Тело как улика» по видаку — это уже лет пять назад было! — Юрка некоторое время балдел от этой актрисы-певицы и даже раздобыл ее цветное фото из календаря. Слишком уж живописно трахалась героиня Мадонны в этом эротическом фильме. Юрка года два ее на стенке держал, но потом, когда влюбился в Дашу, — выбросил без сожаления.