Но юркие бессонные вьетнамцы были запущены в святая святых лишь для отвода госдеповских глаз. Сквозь стрекотание швейных машинок, через пыльные груды отшитых лже-армани до чуткого уха доносилось еще затухающее биение сердца отечественного приборостроения. За цехами, обеспечивающими Коньковскую одежную ярмарку, прятались тайные проходные в цеха, работающие на гостехнологии.
Одолев залы, где тачались дедовским способом джинсы со стразами, актуальные кофточки и сумки «Прада», Иванов оказался у пыльной каптерки с растекшимся по трухлявому стулу рыхлым вохровцем.
Любой шпион тут бы и срезался, принявшись отгадывать давно всеми забытые пароли. Но Иванов знал, как работает пропускная система. Тысяча, свернутая пополам, на стол — и покрасневшая от подозрительности вохровская рожа приняла снова язвенный зеленоватый оттенок. Семафор сработал. Путь открыт.
Иванов вошел и огляделся. Тут он раньше бывал — курировал производство. Курировал-курировал, да не выкурировал. Генерал не зря тревожится: именно у его отдела это производство на контроле. Ему теперь и разгребать.
Все образцово и инновационно. Станки, стерильные полы, снежно-белые стены, люди в хирургических халатах снуют взад-вперед, словно поршни, разгоняющие титанический паровоз российских инноваций до каких-то уже совершенно неприличных скоростей.
Сверившись с картой, Иванов шагнул в левый коридор, добрался до нужного кабинета и тихо открыл дверь.
Мастер в аккуратном синем комбинезоне корпел над микросхемами. В воздухе стоял запах горячей канифоли. Лысина интеллигентно отсвечивала в белом сиянии ртутных ламп.
Мягко чмокнул замок и еще нежнее — пистолетный затвор. Мастер испуганно обернулся.
— Знакомы? — спросил Иванов, показывая ему фото на MMS.
Тот закивал, неразборчиво замычал что-то, торопясь и давясь словами.
— И что случилось? — вежливо и спокойно поинтересовался Иванов, упираясь глушителем «Стечкина» мастеру в кадык.
— У нас… У нас все нормально было… ОТК ж прошло… — прохрипел мастер.
— Телевизор смотрите? — покачал головой Иванов.
Мастер побледнел пуще прежнего, попытался проглотить ком в горле, да не смог: ствол кадык не пускал.
— И что в этом нормального? — продолжил Иванов. — Это либо преступная халатность, либо диверсия потенциального противника. Мне надо знать, что именно.
Мастер замотал головой, силясь что-то сказать.
— Я просто собрал… Как всех остальных… Голову даю!
— Ничего не напортачил? — уточнил Иванов строго, чуть ослабляя давление.
— Нудыкъепта… — вырвалось у мастера экспрессивное. — Что там можно напортачить? Кукла надувная сложней устроена! Только…