Волчья сотня (Даль) - страница 44

Сорборо грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнули деревянные миски с овощами.

Одинцов хмурился и молчал. Интересно, откуда владетель замка Двенадцати Башен может знать о его похождениях. В этом мире фотороботы на каждом дереве не развешивают, опознать человека сложно, если только ты его лично не видел. Должно быть объяснение такой прозорливости. Вывод напрашивался только один. Кто-то разнюхал о прошлом Сереги и пытается его утопить. Сейчас идет война и всем наплевать из какой грязи он выбрался, но как только с князем Боркичем будет покончено, ему припомнят и низкое происхождение и рабский ошейник. Это лишний раз подтверждало его намерение не связывать дальнейшую жизнь с Вестлавтом. Послужим пока служится, а потом можно будет и на вольные хлеба податься.

– Я даже не хочу знать, правду ты говоришь или нет, – заявил Глухарь, нахмурившись. – Прошлое Волка, это его личное дело. Сейчас он командует одной из самых сильных сотен нашей армии и большее меня не интересует. Хотя твои познания меня удивляют. Сам ты до такого додуматься не мог, значит, кто-то тебе напел.

И Серега, похоже, знал, кто это был. Без магиков тут не обошлось. Почему они его так не взлюбили.

– Я же о другом хотел поговорить. Завтра мы войдем в Рибошлиц. Через пару дней армия Вестлавта покинет город. Я оставлю только одну сотню Сабутая на окраине города. Терять Рибошлиц не хочу, и отдавать его князю Вестлавта тоже. Поэтому предлагаю разделить город.

Одинцов встрепенулся. Зачем его сделали свидетелем тайны? Почему Глухарь решил посветить его в государственный заговор? Вероятно, чтобы привязать к себе. Ведь теперь у него нет выбора. В Вестлавт не отправишься, чтобы доложить князю, да и зачем оно ему надо. Князь далеко, Глухарь близко. Так что воевода ничем не рисковал.

– Любопытно, – оценил Скарборо.

– Основные силы Рибошлица разбиты. Осталось только рассеянное по городу народное ополчение, но что оно против твоих и моих людей. Тьфу и растереть. А у нас с тобой будет целый город с солидным годовым доходом.

– И как его делить будем? – спросил владетель.

– Поровну.

– Меня это устраивает, – зловеще улыбнулся Сорборо. – К тому же если ты сгинешь во славу Вестлавта, вся добыча останется мне.

– В таком случае тебе придется позаботиться о моей семье, – заявил Глухарь.

– По рукам, – тут же принял условие владетель.

И соглашение было скреплено доброй порцией вина.

Они пили до глубокой ночи, а разошлись далеко за полночь. Только Глухарь и Сорборо остались сидеть за столом.

Для ночевки Одинцову выделили апартаменты, в которых можно было разместить целый десяток. Поэтому он решил не отпускать от себя ни Леха Шустрика, ни его носильщиков. Игнату и Сливе было поручено охранять покой господ, никого не впускать, и если случится вторжение, сражаться до полной победы.