«И, наверное, собственный салон дает большую экономию на счетах от косметологов, – подумала я. – И еще отвлекает от постоянной слежки за мужем».
– Но дочь Алечки взяла вину на себя, – продолжала Виолетта Петровна. – Конечно, виновата она. Но муж сказал, что Алечка должна была думать своей головой, а не слушать ребенка. И вообще у них хватает денег. Но это мужикам хватает, а мне вечно не хватает… А кто нашел-то?
Виолетта Петровна вылупилась на меня. Глаза были по пять копеек (советских).
«Ты про что спрашиваешь?»
– Пока никто, – сказала я вслух. – Но картины испортили. И одну покупательницу уже убили. Но Алевтина Николаевна-то везде с телохранителями ходит… Они ее должны защитить.
Виолетта Петровна схватилась за сердце.
– А у Алевтины ковш украли, – вдруг сказала она через пару минут. – Если бы не я, она бы и не заметила. Я ее просила мне этот ковш на день рождения подарить, она пожалела. Есть все-таки Бог на свете!
Я моргнула. Она сумасшедшая?
– Ковш-то тут при чем?!
– Так холст украли и ковш.
– Алевтина Николаевна смыла или не смыла краску?
– Большую часть. Дальше смысла не было. И так понятно, что на ее картине ничего нет. Но холст с остатками краски сперли и ковш прихватили. А он шестнадцатого века! Стоит подороже какого-то Ярослава Морозова, о котором я отродясь не слышала!
– Но каким-то образом про него услышала Алевтина Николаевна, а вы от нее? – невозмутимо спросила я. – Иначе, наверное, Алевтина Николаевна не поехала бы на аукцион.
– Так дочь из Америки позвонила! Дура! Денег отца ей мало. Еще богатств захотелось! А ковш-то подороже будет! Куплен был за тридцать тысяч долларов! И дорожает с каждым годом, а то и месяцем! И она только сейчас обнаружила, что он пропал! То есть вчера. И мне позвонила. Я тут же к ней поехала – должна же я утешить подругу!
– Так, может, стоит где-то или лежит? – высказала предположение я.
Я не представляла размеров квартиры Алевтины Николаевны, как, впрочем, и Виолетты Петровны, – мне не проводили по ней экскурсии. Я не знала, захламлена квартира заклятой подруги или нет. Я не знала, отличается ли Алевтина Николаевна забывчивостью или нет. И я не знала размеров упомянутой вещи.
Хотя у меня имелись подозрения насчет ковша… Два братца, работавшие на галерейщика Галустьяна, отказались от помощи некоего Леонида (теперь покойного) из-за того, что он где-то взял что-то лишнее. Это вполне мог быть ковш Алевтины Николаевны – в особенности, раз воспитательный процесс проходил неподалеку от ее дома. И точно был ковш! Об этом же мне в доме Ивана Захаровича рассказали. Но тогда где он сейчас? У Галустьяна? Или братьев Степана и Игоря? Хотя мне-то какая разница? Я не собираюсь заниматься поисками ковша для возвращения его Алевтине Николаевне или даже в музей.