– Что собой представлял этот дедушка? – спросила я.
– Да ничего особенного, – пожала плечами Виолетта Петровна.
– Откуда он знал про зашифрованное послание на картине Ярослава Морозова?
– Так он его родственник. Не помню, какая там родственная связь. Да и Алечкина дочь этого не знает. Но точно родственник.
– И что?
– Ну так Ярослав же Морозов не мог из советской России богатства вывезти! Тогда не мог! Спрятал здесь, для потомков.
– Так он вроде бы и не собирался уезжать из советской России. Он принял советскую власть… – вспомнила я то, что в последнее время удалось выяснить про ранее неизвестного мне художника.
– Ничего он не принимал!
– Но…
– На словах принял, а сердцем нет! Кто-то же из семьи должен был здесь остаться, понимаете? Не вывезти все было! А бросить жалко. Столько лет собирали! Столько поколений! Конечно, большую часть вывезли, но решили оставить человека, чтобы за остальным присмотреть. И за домами. Недвижимость-то вообще не вывезти! А Ярослав подходил лучше всего. И он остался и еще что-то хапнул вместе с большевиками. Я точно не знаю, что, но много. Он-то в таких вещах разбирался! Вы представляете, что тут делалось после революции? Все грабили, кто мог и что мог. Но солдаты с матросами плохо разбирались в искусстве. А Ярослав-то мог оценить любое произведение искусства. И знал, наверное, у кого что есть. Он же в разных домах бывал. И его родственники бывали. И он все спрятал! Но ведь тогда ни компьютеров не было, ни факсов! Телефон только и телеграф. Но не мог же он звонить родственникам за границу! Или телеграмму отбить!
– А каким образом он все-таки сообщил о месте? Или оно было обговорено заранее? Что он вообще смог сообщить и каким образом? – Мне было просто интересно.
– Он ездил с выставкой своих картин в Париж. Там и сообщил кому-то из семьи. То есть не про место, а про план – что зашифрует его на картине с детьми. То есть на картине будет кто-то – и дети. Алечка решила, что Сталин. Ну, сами понимаете… Кто бы в те годы попробовал краску со Сталина смывать? Или как-то портить картину? Ее бы хранили как зеницу ока – хотя бы для того, чтобы не отправиться в лагеря. Поэтому Алечка и боролась за Сталина. Но…
Я моргнула. Значит, Ярослав Морозов спрятал и оставшиеся в России сокровища своей семьи, и награбленное у других людей. И место, где он все спрятал, должен был сообщить через картину. Разумно. И опять же более вероятно, чем Леонардо. Но как родственники собирались добираться до этой картины?
Я задала вопрос вслух.
– А я почем знаю? – дернула плечиком Виолетта Петровна. – И дедушка… И вообще кто сейчас может сказать, что знал дедушка? Он в маразме был.