– Вы знаете, какое точно задание дали Галустьяну?
Виолетта Петровна покачала головой.
– Думаю, про план под слоем краски ему не говорили, – высказала она свое мнение. – Это было бы глупо, согласитесь. От него, скорее всего, требовалось приобрести картины, взять свои комиссионные и переправить картины в США.
Интересно, сколько картин сумел приобрести Галустьян? Скажет ли он это мне? На аукционе он официально купил одну. Есть ли у него какие-то другие выходы на творения Ярослава Морозова? Возможно…
– Что вы хотите от меня? – опять спросила я у дамы в сари.
– Расскажите органам про план. У вас же много знакомых в органах? И про меня можете сказать, и даже про Алечку… Скажите, что мы не допустили вывоза нашего национального достояния за рубеж. Ведь украденное Ярославом Морозовым – это наше национальное достояние, не правда ли? И раз оно не досталось Алечке и мне… Ну, вы понимаете…
Но я в первую очередь была журналисткой. И мне требовался репортаж. Для меня главное – показать и рассказать что-то убойное, а не сообщать в органы полученную информацию.
Мне удалось убедить Виолетту Петровну дать мне официальное интервью. Я тут же свистнула Пашку, дожидавшегося в машине.
Просмотрев получившуюся запись, наш главный редактор Виктория Семеновна только присвистнула.
На следующий день позвонил Олег из ФСБ.
– Можешь записать два адреса и телефоны, – сказал приятель и дал мне координаты потомков адъютанта и политрука генерала Иванихина.
Я решила начать с политрука, хотя бы потому, что квартира находилась в пешей досягаемости от нашего холдинга. К адъютанту придется ехать через весь город. Если меня вообще согласятся принять.
Мои коллеги в холдинге проверили полученные мною адреса – на предмет официально зарегистрированных граждан. И результаты проверки тоже побудили меня направиться в квартиру политрука. Насколько я поняла, была жива его вдова. Ей стукнуло уже восемьдесят девять лет, а в таком возрасте время тянуть нельзя. Да, конечно, она уже и теперь могла пребывать в плачевном состоянии и ничего не помнить, но шанс был. Мои коллеги смогли выяснить, что у этой женщины три сына, правда, получалось, что старшего она родила в двенадцать лет. Теперь у нас и в одиннадцать рожают, а потом дают интервью всем, кто пожелает, но до Великой Отечественной войны… Тогда вообще-то замуж девственницами выходили и только по достижении совершеннолетия. Хотя, конечно, все могло быть…
Виктория Семеновна сказала, чтобы мы отправлялись в квартиру Суровцевых без звонка. Хорошо бы еще с соседями поговорить. Дом постройки девятнадцатого века, вполне могут жить потомки тех, кто знал политрука и, в свою очередь, рассказывал о нем потомкам, например, завидуя привезенному из Германии добру. С другой стороны, все жильцы могли смениться, и не один раз.