– Алекс задавал вам какие-то конкретные вопросы по картинам? – спросила я.
– Моей родной матери? Да я от него узнала про коллекцию, которую мой прадед привез из Германии.
– Вы и раньше знали, что вы удочеренная? – уточнил Петя.
Ломакина кивнула.
– Родители сказали мне об этом в пятнадцать лет, после смерти моего любимого деда. Решили, что я должна знать. Это не изменило моего отношения к ним. Я их любила и люблю.
– У вас тогда не возникло желания найти ваших биологических родителей?
Катя хмыкнула.
– Я заочно возненавидела мою биологическую мать. Я повторяю: я виделась с ней всего один раз.
– Вас убедил с ней встретиться Алекс? – уточнила я.
Катя кивнула.
– Посмотреть коллекцию? – спросил Петя.
Катя улыбнулась и опять кивнула.
– Она вам без проблем ее показала? – удивился сотрудник органов.
– Наоборот, хвасталась. Рассказывала, какой у меня был героический прадед. Ограбил какие-то немецкие семьи или музеи – и герой.
– Ну, вообще-то немцы от нас тоже много чего вывезли, – заметила я.
– Давайте не будем об этом, – предупредительно подняла руку Катя. – Это бесконечная тема, у каждого своя правда.
– Вы не одобряете своего прадеда или гордитесь им? – спросил Петя.
– Генерала Иванихина? Да плевать я на него хотела с высокой колокольни, – зло сказала Катя. – Все, хватит. Давайте сменим тему. Вы же про Алекса хотите узнать? Генерал Иванихин давно в аду. И лично с ним я знакома не была. Спрашивайте про Алекса. Расскажу что могу. Из мелкой женской мести. Терпеть не могу, когда меня используют.
– Что конкретно он хотел? – спросил Петя. – Что-то конкретное он вам говорил или нет? Вспомните, пожалуйста.
– Не знаю. И не могу догадаться. Я же уже вам объясняла: он ходил вокруг да около. И окучивал одновременно меня и Римму!
– Его интересовали картины Ярослава Морозова? – задала вопрос я.
– Кого? Я про такого даже не слышала. Что это за художник?
Я вкратце пояснила, естественно, не упоминая аукцион и тайное послание, возможно, скрытое на одной из картин. Алекс вполне мог не знать про Ярослава Морозова и его тайны. Хотя он был на том аукционе… Но ничего не купил. И даже не пытался. Он следил за происходящим? За тем, кто что купит? Зачем? Чтобы потом перекупить или… Нет, я не должна плохо думать о человеке, с которым незнакома лично. Хотя моя профессия вынуждает думать именно так.
– Циммерман однозначно ни разу не упоминал при мне Ярослава Морозова, – уверенно сказала Катя.
– Каких-то художников он упоминал? Фамилии? Кто его больше всего интересует? Может, не конкретные художники, а представители какой-то страны? Школы? Направления?