– Я понял, – холодно сказал Михаил, – дальше.
– Он сказал, что еще и видео есть. Господи, как же мне было больно от унижения и отвращения к нему, к себе! А эта сволочь достает еще и какие-то таблетки и предлагает их мне, мол, я от них так завожусь! И я поняла, что он подбросил мне в вино наркотик, поэтому я ничего и не помнила! Но это меня совсем не оправдывает, я виновата, знаю. – Жанна встала и подошла к окну. – Они заманили меня на этот юбилей, подсунули мне лже-Майорова, зная, как я когда-то к нему относилась, и использовали меня по полной программе. А теперь они хотят денег, много денег. В противном случае они грозились показать всю эту гадость тебе. Но я все равно не могу находиться теперь рядом с тобой, эти сволочи испачкали меня, я сама себе противна. И я слишком люблю тебя, чтобы позволить хоть капле этой грязи запачкать тебя. Поэтому я и решила, – она резко развернулась лицом к Михаилу, – все тебе рассказать. Я не пойду на поводу у этой дряни, они сломали мою жизнь! Я уйду из твоей жизни. Сегодня же соберу вещи и уйду.
Михаил снял очки и начал протирать стекла. Когда он водрузил их обратно и поднялся с дивана, лицо его было непроницаемо. Он подошел к жене, взял ее лицо в ладони и долго-долго смотрел в ее глаза. Жанна не отводила взгляда, только по щекам текли слезы. Наконец Михаил наклонился, поцеловал ее в нос и сказал:
– Успокойся, дурочка. Я тебе верю. Никуда уходить не надо, забудь это как страшный сон. А с шантажистами я сам разберусь. У тебя есть их координаты?
– Только номер телефона, – пискнула Жанна.
– Достаточно. Иди, отдыхай, а номер оставь на столе.
Жанна, устало опустив плечи и шаркая ногами, побрела к лестнице. Но если бы Михаил мог сейчас видеть лицо своей несчастной женушки, он бы очень удивился. Презрение, превосходство и торжество сияли в ее глазах.
День стремительно катился, словно пьяный Колобок, к вечеру. Давно уже вернулся проводивший Таратайкина Виктор, притащивший, как обычно, своих любимых терминаторов времени – пиво и радость суслика. Алексей от бесконечного хрупанья чипсов и орешков ощутил непреодолимое желание сесть столбиком посреди комнаты и посвистеть о смысле всего сущего. Жанна не звонила. От Шурочки тоже не было пока никаких известий. Но вот наконец, когда Алексей уже начал с вожделением посматривать на замечательно-деревянную, такую аппетитную ножку стола, трель мобильника развеяла его мечты в дым. Звонок был обычный, в окошке телефона номер не определился, значит, звонили с защищенного телефона. Сердце тревожно замерло, а потом застучало все быстрее. Что-то было не так, Алексей ощутил это сразу. Он взял трубку.