Граф провел дрожащей ладонью по лицу, стараясь не терять над собой власти и наблюдая, как жена пытается примириться с тем, что он рассказал.
Брент понизил голос до хриплого шепота.
— Что-то оборвалось во мне в тот день, когда я лежал в могиле, и единственным, что заставляло меня цепляться за рассудок и жизнь, пока я ждал окончания битвы, было воспоминание о Розалин. Я сосредоточил мысли на маленькой девочке, которая нуждалась во мне, и, лежа под чудовищным фаршем из экскрементов, крови и мертвых тел, я понял, насколько нуждаюсь в ней сам. Я вдруг почувствовал себя нужным кому-то, нужным крошечному хрупкому созданию, и никогда уже не забуду этого.
Граф сжал руку Кэролайн и с жаром продолжил:
— Она — единственное, чем я дорожу в жизни, Кэролайн, и она зависит от меня. Никто, кроме дочери, никогда не зависел от меня во всем, и ради нее я никогда больше не вернусь к этой работе. Теперь у моего существования есть цель, которую я отчетливо понимаю. Государственная политика, общественный порядок и борьба могут катиться к черту, если дело касается моей жизни, а моя жизнь — это Розалин.
На этом Брент совершенно затих, будто выдохся: затих его голос и даже дыхание, и Кэролайн поняла, насколько тронута его словами и что может только смотреть ему в глаза и позволять слезам стекать со щек. Только сильнейшие из людей могли вынести такую бесчеловечность, выжить и найти силы рассказать о ней другим. В этот миг Кэролайн поняла, что ее муж самый сильный человек из всех, кого она знала.
— Ты такой отважный, — хрипло прошептала она, по-прежнему не в силах отвести взгляд и пошевелиться. Она сидела очень прямо, а ее горло как будто крепко сжимало невидимое кольцо.
Потом ее рука сама по себе поднялась и погладила графа по щеке. Брент просто смотрел на жену несколько секунд, потом накрыл рукой ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал ладонь.
— Теперь ты понимаешь, почему так нужна мне, Кэролайн, — хрипло и страстно проговорил граф, прижимаясь губами к ее руке. — Вы с моей дочерью поможете мне все простить, забыть и жить дальше. Вы с Розалин подарили мне красоту, а истинная красота всегда затмит и сгладит внутренний страх.
Слова графа глубоко тронули Кэролайн. Она и представить не могла, что он так сильно любит Розалин. В эту минуту Брент обнажил перед ней душу; она читала боль и откровенность в темно-зеленой глубине его глаз и чувствовала к нему такой прилив нежности и сочувствия, которого никогда в жизни не испытывала ни к одному человеку.
Будто понимая это, граф привлек ее к груди. Кэролайн доверилась мужу, упав к нему в объятия, и принялась без стыда и раздумий покрывать поцелуями его лицо и шею.