Рядом со мной от осколка бомбы погиб боец, товарищ Мовцесова. Как только самолеты улетели, Володя оттащил тело погибшего под выступ скалы, вытер измазанные глиной руки и попросил у меня чистый лист бумаги. Он приспособил на коленях обломок гранита, положил на обломок бумагу и начал писать. Иногда он задумывался и смотрел вдаль неподвижным, невидящим взглядом. Володя сложил исписанный листок треугольничком, потом взглянул на меня, развернул его и, протягивая, сказал:
— Прочитайте, товарищ старший политрук, письмо к матери убитого. Может, что не так…
«Дорогая Полина Андреевна, — читал я старательно выведенные строки. — Сообщаю Вам, что Ваш сын, комсомолец Иван Васильевич Прудников, прославленный снайпер, мой навеки незабываемый товарищ и боевой друг, сегодня 18 сентября 1942 года героически погиб при обороне Новороссийска на втором участке. За день до этого он вместе с труппой снайперов истребил много гитлеровских захватчиков, получил ранение в ногу, но отказался лечь в полевой госпиталь. Он остался в строю до конца своей честной комсомольской жизни. Погиб Ваня при разрыве вражеской бомбы.
С боевым приветом от всей нашей роты, переживающий вместе с Вами тяжелое горе…»
Я вернул Мовцесову письмо. Все в письме сказано верно. И общая скорбь, и обещание еще крепче бить врага, которым оно заканчивалось — бить ненавистных захватчиков до полного разгрома фашизма.
К вечеру подул сильный ветер, небо затянуло тучами, заморосил холодный дождь.
Зенитчики спрятались под навесом скалы, накрылись плащ-палатками. Под дождем остались дежурные расчеты да часовые. Перед сном бойцы тихо переговаривались. Я лег рядом с Володей. По моей просьбе он рассказал о своем детстве, про годы, проведенные в ремесленном училище, о своих фронтовых товарищах, живых и погибших.
— В нашей снайперской группе ребята жили дружно, — рассказывал Мовцесов. — Обменялись адресами. Условились, если случится беда, от имени группы сообщать родным. Командование от себя сообщает, а мы — по закону дружбы. И у зенитчиков такой уговор. Завтра напишу про гибель бойца Иващенко. Храбрый был моряк. У него в Казани жена и двое детей.
Заснули мы поздно, под монотонный шум дождя. На рассвете меня разбудил внезапный грохот. Над позицией низко пронесся вражеский самолет. Мовцесова рядом со мной не оказалось. Мимо пробежали два пулеметчика. Широко раскрыв рты в крике, они на ходу вели огонь из ручных пулеметов. Поодаль бежали автоматчики, стреляя короткими очередями. Охваченный тревогой, я кинулся вслед за бойцами.
У подножия горы, в лощине, шла яростная рукопашная схватка. Поблизости я увидел вражеских солдат. Прячась за кусты, они перебегали, видимо, с намерением зайти с фланга.