Красные пианисты (Бондаренко) - страница 19

 Договорившись о следующей встрече, Радо поспешил домой.

 Шандор рассказал Лене о встрече с Футом и супругами Хаммель. Лена сообщила мужу о том, что она договорилась о встрече с Рашель Дюбендорфер и Паулем Бехтером.

 Из соседней комнаты доносилась веселая музыка. Приемник был включен. Шандор едва заметно кивнул, и Лена поняла его жест.

 — Это Берлин, — сказала она.

 — Веселятся, — коротко бросил Радо.

 — О нападении Германии на СССР передало радио Виши, Мадрид и Стокгольм, — сообщила Лена.

 Вечером Лена и Шандор отправились к Рашель Дюбендорфер и Паулю Бехтеру.

 Солнце уже зашло за горы. Розовым отсвечивали облака. Со стороны Женевского озера веяло прохладой. Часто именно здесь, на набережной Женевского озера, Радо встречался с Дюбендорфер. Рашель и Пауль были единственными из помощников Радо, кто знал настоящие его имя и фамилию.

 Рашель Дюбендорфер в свое время работала машинисткой в ЦК Германской компартии. Пауль Бехтер, ее супруг (хотя их брак и не был зарегистрирован), тоже знал Радо и Лену. В двадцатые годы, когда Радо и Елена Янзен решили пожениться, у них возникли трудности формального характера, и Пауль Бехтер, депутат ландтага от социал-демократической партии, быстро, своей властью помог преодолеть эти формальности.

 Дверь супругам Радо открыла Рашель. Она была красивой женщиной. Ее черные волосы, искусно уложенные, обрамляли белое, немного полноватое лицо.

 Лена и Рашель обнялись. Радо пожал ей руку. В это время вошел Бехтер.

 — А мы уже вас заждались, — сказал он. Бехтер был выше ростом, и, разговаривая с ним, Шандору приходилось несколько задирать голову.

 — Проходите, — сказала Рашель, — сейчас будем пить кофе.

 В гостиной стол уже был накрыт белой скатертью. Рашель успела прихватить с собой из Германии кое-что из посуды. Небольшие в цветочках чашечки из майсенского фарфора украшали стол.

 — Этот безумец решился! — начал разговор Пауль.

 — Да, он зашел далеко, — согласился Шандор. — А ведь его можно было остановить.

 — О чем говорить теперь, — безнадежно махнул рукой Бехтер. Это был их давний спор: почему произошел раскол в рядах немецкого рабочего движения.

 — Его можно было остановить и позже, перед Мюнхеном, — заметил Радо.

 — Упущено много возможностей, — согласился Бетхер.

 — Сегодня вечером должен выступить Черчилль, — сообщила Рашель.

 — Тогда надо включить приемник.

 Лондон передавал богослужение. Но вот оно закончилось, и диктор объявил, что перед микрофоном премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль.

 Черчилль заговорил негромко, но в комнате стояла такая тишина, что даже шептание листьев из сада отчетливо доносилось в раскрытое окно.