Однако судя по всему, мысли о смерти здесь никого не пугали. Пациенты мнимого доктора Гиллса даже бравировали своими ранениями. Трусость и предательство на пиратском судне были не в чести, над опасностью было принято подшучивать. Чарли незаметно для себя начал проникаться всеобщим презрением и к опасностям, и к смерти.
После «Ричарда» пираты Холфорда ограбили еще два торговых судна, которые сдались без боя и потом были отпущены на свободу. Чарли сопоставил факты и сделал вывод, что пираты весьма непоследовательны в своих желаниях: они любили драться и ценили противников, способных дать отпор, — это относилось не только к морским сражениям, но и к схваткам один на один. Однако врага, который нанес им настоящий урон, не щадили.
— Послушайте, — сказал Чарли одноглазому боцману Джону Барнетту, когда тот явился на камбуз за своей долей пунша, — почему вы милуете трусов, которые сами отдают свои деньги и товары, едва завидев черный флаг, а храбрых моряков стараетесь или перетянуть на свою сторону, или… — Он запнулся, не зная, как моряк расценит следующие слова, но потом все-таки договорил: — Или убиваете, пусть и не всегда собственными руками?
Барнетт вдруг напрягся, и Чарли пожалел о своей бестактности.
— Если я дам тебе гнилое яблоко, ты ведь его выбросишь? — спросил боцман, грозно прищурив единственный глаз. Чарли кивнул. — А если оно будет спелым и красивым, что ты сделаешь тогда?
— Съем, наверное. Или угощу кого-нибудь…
— Правильно, съешь. — Пират пропустил мимо ушей вторую часть ответа. — А огрызок яблока, он тебе нужен?
— Нет, я его выброшу, — ответил Чарли, и Барнетт засиял, как будто услышал именно то, что было нужно.
— Видишь! — воскликнул он. — Ты все понял правильно, малый!
Значит, трусы — это огрызки, а смельчаки — яблоки? Или наоборот? Или все пираты огрызки? Чарли на самом деле не был уверен, что понял Джона правильно, но уточнять не стал. На следующий день после этого разговора «Нимфа» прибыла в Нассау.
Только в день прибытия в пиратский порт Холфорд решил поговорить с Рэнсомом и рассказать ему о своем новом плане. Он пригласил квартирмейстера к себе в каюту, посадил за стол напротив себя и налил ему рома. Известие о том, что кроме обычных финансовых дел у них в Нассау намечается встреча в «Королевской розе», Рэнсом принял без особого любопытства. Но сразу переменился в лице, когда капитан назвал имя той, с кем предстояло встретиться.
— Лоретта? — переспросил пират, с грохотом опуская стакан на стол. — Зачем она тебе?
— Хочу познакомить тебя с ее девочками, — фальшивым тоном ответил Холфорд.