За опасной чертой (Ребров, Телегин) - страница 3

Ходил по кабинетам, лабораториям, а вот на аэродром не заглядывал. Не потому, что не тянуло. Наоборот, сердце сжималось тоской и прошлое отзывалось в нем тихим гаснущим эхом. Целый год ведь пролежал!

И все-таки не выдержал. Приехал под вечер. Прошел прямо на стоянку, к самолету. Попросил техника:

— Расчехли, друг!

Потом забрался в кабину и долго сидел не шевелясь. Казалось, ничего здесь не изменилось, все по-прежнему на месте. Но странно, какое-то непонятное отчуждение было между ним и приборной доской — этим до последней мелочи памятным царством шкал, стрелок, сигнальных «глазков».

Сейчас все застыло «на нулях», неподвижно, хмуро. А тогда?..

Он закрыл глаза и представил себе последний полет. Словно по волшебству, ожили приборы. Скорость. Крен. Высота…

Пальцы сжали ручку управления и привычно потянули чуть на себя. Он «летел»… Бережно, заботливо принял «пятый океан» стремительную машину. Она жила в небе, в этом бескрайнем просторе — вотчине сильных, смелых, гордых и свободных людей-птиц. Но…

Того самолета сейчас нет. Вернее, нет того экземпляра. Он свое дело сделал. Есть другие — отлаженные, опробованные. Они уже не подведут, потому что испытатель поставил свою подпись в их летном паспорте.

Георгий открыл глаза и осмотрелся вокруг. Все на месте, будто не было того отчуждения, будто никогда не расставался он с кабиной самолета. Он снова придет сюда, обязательно придет! Наденет гермошлем, защелкнет замок фонаря кабины и запросит по радио руководителя полетов:

— Разрешите взлет?

Сердце стучало. Ему тесно в груди. В него снова, как много лет назад, вошла мечта. Скорее не вошла, а ворвалась, властно захватила, увлекла навстречу ни с чем не сравнимому счастью полета.

Нет, он не может без неба!

Дважды рожденный

Огромный, раскаленный докрасна диск солнца висел прямо над головой, и его беспощадные лучи проникали сквозь сомкнутые веки, словно иглы пронизывали насквозь каждую клеточку организма. Острая, жгучая боль волнами перекатывалась по всему телу. Надо было бежать, чтобы укрыться от испепеляющего зноя. Но куда? Как?..

Человек не двинулся с места. Он мучительно вспоминал о чем-то, без чего нельзя было сделать ни шага, и никак не мог собраться с мыслями. Перед ним чередой проплывали какие-то неясные, неуловимые образы, какие-то обрывки воспоминаний, а главного, жизненно важного, все не было.

Черт возьми, но откуда же это громадное солнце? Кажется, уже полнеба полыхает огнем.

Небо? Да, именно небо! Вот в чем выход… Где-то должна быть его прохлада, его необозримая синь, в которой ночью мерцают яркие чистые звезды, а днем айсбергами скользят белоснежные облака.