— Тогда, пользуясь нашим опытом, предлагаю формировать отделение вокруг пулемета и ПТР, — предложил я.
— Подробнее?
— Да, конечно! Во взводе три отделения плюс снайпер и санинструктор, ну и командир с замом. Командиру и заму – ППС-ы. Когда они вступают в бой, уже слишком близко, а на дальней дистанции они должны в первую очередь руководить, а не стрелять, зато вблизи, когда почти все пропало, огневая производительность взвода резко вырастет за счет ППС-ов.
— Дальше?
— Отделение – один ДП с двумя номерами расчетов. ПТРС – также два человека. Одна СВТ у старшего стрелка, ППС у комвзвода, четыре стрелка с «мосинками». В процессе насыщения, постепенно и равномерно, перевооружаем всех с «мосинок» на СВТ.
Потом мы еще долго обсуждали конкретные модели различного военного имущества. Разошлись уже за полночь, а в Москву поехал готовый проект. На следующий день утром его утвердили и приказали по возможности быстро встречать пополнение.
Степан
Расследование попытки покушения шло своим чередом. Нервным, следует признать, и неторопливым. Таким оно было потому, что предположения, кто мог организовать подобное, могло поднять волосы дыбом даже у ящерицы. Судите сами: уровень секретности – высочайший, охрана – соответствующая (во время «дойки» нас охраняли так, что для организации успешного покушения та самая парашютно-танковая дивизия потребовалась бы). После награждения охрану уменьшили, и, как выяснилось, зря. А если бы эти орлы не стреляли, а попытались похитить ребят? Вот то-то же. Но кому это выгодно?
Если это свои – то кто? Хрущ? Но его первым проверили – не мог, ибо не знал. Кто-то еще? Возможно, но пока некому. Те, кто имел возможность, — не знали. Те, кто знал, — не имели возможности. Другой вариант – «самодельная», в смысле сопредельная разведка. Реальный вариант, но тогда получается, что покушавшиеся знали, в кого стреляют. А это означает «крота» на таком уровне, что представлять не хочется. Медленно, но верно расследование заходило в тупик.
Выбраться из него помог случай. Ну, не совсем, конечно. Просто в рамках установления личности стрелков их фото показывали всем, кто обратится с заявлением о пропаже родственников в день покушения. Вариант бесперспективный и нереальный. Так и представляется – приходит организатор покушения и говорит: «Здрасьте, тут у меня братец семиюродный пропал», а ему в ответ: «А когда?», «А вот тогда-то», а ему: «Может, он убил кого?» «Точно, он там ваших попаданцев валить собирался, я ему еще ствол подогнал, с возвратом, а он не вернулся. Вы его, часом, не видели?» Но именно он и выстрелил. «…на предъявленных фотографиях гражданка Кушакова А.А. уверенно опознала своего мужа, Кушакова В.М., 1915 г. р., пропавшего 26.11.41. По второй фотографии гр. Кушакова уверенно опознала двоюродного брата мужа, Мышкина С.Ю., 1916 г. р., лейтенанта РККА, пропавшего без вести в ходе Смоленской оборонительной операции.