Дар защищает стража от шепота говорунов. Но не спасает от их зубов.
— Все готово. — Браин подошел ко мне.
У него на висках выступил пот.
— У меня тоже, — сказал я, замкнув последнюю линию.
— Здорово, — с нескрываемым восхищением произнес он. — Такая… четкая структура рисунка. Словно вы по линейке вели линии.
— Еще пара лет, и у тебя будет то же самое. Идем. Не стоит терять время. У нас еще один участок.
— Эм… Вы не будете проверять то, что сделал я?
— Зачем? Тебе осталось меньше года до окончания обучения, и, уверен, ты все сделал правильно.
Он не стал скрывать, что доволен оказанным доверием.
Мы вновь пробирались среди трупов и сожженных строений. В развалинах дальнего дома показалась собака, облаяла нас с безопасного расстояния и скрылась, так и не решившись подойти поближе.
— Сюда можно возвращаться снова и снова, — сказал мой спутник, глядя на чудом уцелевшую деревянную стену трактира, возле которой были расстреляны из арбалетов больше двух десятков горожан.
Как и в других местах, часть трупов оказалась объедена, а края плоти фосфоресцировали.
— Ты прав, — согласился я. — Темные души могут появляться здесь до бесконечности. Если не из этих бедолаг, то хотя бы потому, что смерть привлекает их.
Нам потребовалось больше двадцати минут, чтобы добраться до следующей точки, а затем поставить новые фигуры. Я опять рисовал недалеко от мертвеца, и у него снова отсутствовали глаза. Меня начали терзать смутные сомнения, причину которых я понять не мог. Дискомфорт, овладевший мной, не давал покоя. Я закончил работу и начал ходить среди тел, изучая их.
Глаз не было у каждого десятого. Не так уж и много, если честно. Но меня смущало то, что это не слишком походило на воронье. Птиц в округе оказалось до смешного мало. Да и клюв бьет не так. Гораздо более грубо. А здесь словно анатом поработал.
— На что вы смотрите? — поинтересовался Браин.
— Ты. Называй меня на «ты». Мы стражи, и нет нужды в излишней учтивости, — отстраненно произнес я. — Черт побери!
В этот момент на противоположном конце города в небо ударил знак тревоги.
Только теперь я понял, что меня смущало. Шрам, который оставил мне окулл, жег бок холодом.
Браину следовало отдать должное — внешне он сохранял спокойствие и все время оставался у меня на виду, крепко сжимая кинжал. На его ладони мягко мерцал знак в виде песочных часов.
В этой части городка почти не было мертвых, но все тела, которые попались мне на пути, оказались безглазыми.
Тильда с перепачканным золой лицом выскочила из-за угла, растрепанная, с покрасневшими глазами.