засияла. Тут же вспыхнула и та, которую успели нарисовать Бент и Тильда.
В небе над Ждановичами на мгновение загорелись прутья огромной клетки.
Все. Дело сделано. Теперь говорунов можно перебить довольно легко.
Но порадоваться я не успел, так как шрам окатил меня холодной болью.
— Ч-черт! — прошипел я, обернулся и увидел его во плоти.
Он стоял у меня на пути, перекрывая выход из тупика, — лохматое, действительно чем-то похожее на обезьяну существо. Кривоногое, тощее, покрытое бурой свалявшейся шерстью, с козлиными, загнутыми назад витыми рогами. В его морде было что-то и от человека, и от мартышки, и от собаки. Ожерелье из глаз мертвецов болталось на костлявой шее.
Нечто подобное я повстречал на соборной колокольне Виона. Но та тварь была гораздо меньше и не передвигалась на двух ногах.
Оно ударило облезлым хвостом по воздуху, точно кнутом. Угрожающе зарычало, и из его пасти повалил фиолетовый дым.
Меня тут же накрыло ужасом, которым это существо наполняло окружающее его пространство. Ужасом сверхъестественным, отбирающим волю, заставляющим бросить все, развернуться и бежать прочь.
Я бы так и сделал, если бы не оказался зажат в тупике. Но так как бежать было некуда, я справился со своим страхом и, выставив перед собой кинжал, зубами вытащил пробку из пузырька с освященной водой.
— Уходи! — сказал я ему. — Я не сдамся!
Черт упал на четвереньки, царапнув когтями брусчатку, подобрался, собираясь прыгнуть. Его желтые, очень похожие на человеческие глаза обещали мне все адские муки.
Я не успел плеснуть на него водой, а он не успел прыгнуть. За спиной твари, со стороны улицы, появился человек и ударил в спину целым снопом обжигающе-белых распятий.
Грянули хоралы, несколько крестов попали в меня, бок обожгло болью, в голове взорвалось ядро. Запели ангелы, и, пожалуй, их песня была прекрасна…
Мягко шуршали страницы. Отец Март сидел в глубоком кресле, которого раньше в моей комнате не наблюдалось, и не спеша читал евангелие в чудесной тисненой обложке из телячьей кожи. Увидев, что я встал с кровати, он оторвался от книги, посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, словно пытаясь заглянуть в душу.
Я не опустил глаз, и он вновь вернулся к книге, сказав:
— Здравствуйте, Людвиг.
— Отец Март. Мне стоило бы догадаться, что инквизитор, приехавший в Боровичи, это вы. Наши дороги то и дело пересекаются.
— Такова воля Господа. Как вы себя чувствуете?
— Словно на меня упало распятие. Сейчас утро?
— Вроде того. Вам немного досталось от моей магии. Сожалею.
На лице у инквизитора не было никакого сожаления. Его не было и на физиономии Пугала, восседавшего в центре распахнутого шкафа и, казалось, спящего.