«Снова – проклятие фараонов, – прочитал Дмитрий Алексеевич, невежливо заглянув через плечо старичка. – У известного английского археолога, крупного специалиста по цивилизациям далекого прошлого и особенно по Древнему Египту, обнаружены симптомы загадочной болезни…»
В это время старичок дочитал страницу и попытался перевернуть ее. Сделать это одной рукой у него никак не получалось, непослушная газета шуршала и складывалась самым неудобным образом, но дочитать статью Старыгину так и не удалось. Впрочем, она его не слишком заинтересовала: очередная газетная утка, не более того. Гораздо больше его заботила другая мысль.
«Вот почему каменного писца вытащили из витрины! – взволнованно думал Старыгин. – Ведь только так, заглянув ему через плечо, как я заглянул в газету этому старику, можно прочесть то, что написано на каменной табличке! Если смотреть спереди, со стороны витринного стекла, надпись будет зеркально перевернутой и прочесть ее гораздо труднее!»
Троллейбус съехал с Дворцового моста и затормозил на остановке. Старыгин протиснулся к выходу, перебежал площадь, взбежал по крыльцу Зимнего дворца.
Обычно он пользовался служебным входом Эрмитажа, но сегодня хотел первым делом заглянуть в Египетский отдел, поэтому прошел в главный холл вместе с оживленной группой иностранных туристов. Махнув перед охранником служебным удостоверением, стремительно пробежал по коридору первого этажа и вскоре влетел в большой зал Египетского отдела.
– Зал закрыт! – попыталась остановить его подслеповатая служительница, но Старыгин осторожно отодвинул ее и устремился к середине зала.
Двое рабочих тащили каменную статую к витрине, ремонт которой уже закончили, чтобы установить ее на прежнее место. Дмитрий Алексеевич машинально отметил, с каким трудом они несут каменного писца. Мария Антоновна, в своем неизменном синем костюме, стояла поодаль, наблюдая за работой.
– Подождите! – окликнул Старыгин рабочих. – Поставьте его!
Рабочие с готовностью подчинились, грохнув тяжеленную статую на каменный пол, и распрямились, вытирая пот.
– В чем дело, Дмитрий Алексеевич? – недовольно проговорила Мария Антоновна, повернувшись к Старыгину. – Мы и так опаздываем с открытием экспозиции! Михаил Борисович будет недоволен…
– Постойте, Мария Антоновна! – Старыгин взял хранительницу под локоть и подвел ее к писцу. – Что написано на его табличке?
– Не понимаю… – она удивленно взглянула на реставратора. – О чем вы говорите? И вообще, какое отношение вы имеете…
– На табличке, которую держит писец, что-то написано, так? – терпеливо произнес Старыгин. – Я думаю, что его вытащили из витрины, чтобы прочесть эту надпись! Поэтому хочу спросить у вас – что здесь написано?