– Все помнят? Девку брать живьем, остальных валить. Старика, если он там, тоже живьем. – Сжимая «эмку», он зашагал вперед.
Ладони вспотели. Неужели получится?
Наемники растянулись цепью, затерявшись в тумане. Почему-то запахло тухлятиной, но Шейх не обращал на это внимания – двигался к цели.
* * *
Густой туман заполз в палатку, влажными щупальцами коснулся лица, забрался в спальник, обволакивая тело, и Данила проснулся в холодном поту. Все вокруг было серое, блеклое, лишенное цвета, как старая выгоревшая фотография. Воздух до такой степени насыщала влага, что капельки росы сбегали по стенкам палатки.
Он расстегнул спальник, покрутил головой, разминая отчаянно захрустевшую шею, и выбрался наружу. Рядом, как ни в чем не бывало, посапывал Момент, обнимая «грозу» как маленький ребенок плюшевого медвежонка. Данила нацепил жилет, проверил, легко ли выходит «моссберг» из наспинного чехла, захватил «калаш» и вылез из палатки.
За пологом было тихо, как ночью в морге. И висел туман, плотный, как сгущенное молоко. Любой звук растворялся в этом тумане бесследно. Будто ватой заложило уши…
Данила повел плечами. Все вокруг зыбкое, призрачное, нереальное. У него возникло ощущение сродни похмелью – этакая еще не тошнота, но рядом, поганое послевкусие во рту и подсознательная боязнь резко пошевелиться, чтобы не начала раскалываться голова.
А ведь не пили вчера ни капли. Давно уже не пили. Откуда симптомчики? Сектор шалит? Как там Гена говорил: чем глубже залезем, тем веселее будет по ночам? Интересно, а бывают ли подвижные искажения… Если да, то, похоже, одно из них как раз и накрыло лагерь туманом и мороком.
«Надо у Марины уточнить, – подумал Астрахан. – Она у нас эксперт по искажениям. Видит их, чувствует и сама решает, предупредить или нет…»
Полог ближайшей палатки был открыт, и он заглянул внутрь через москитную сетку. Там «валетом» дрыхли Кондрат и Жила. Матерый уголовник Кондрат-Бугай (он снял рубашку, явив миру наколотый на спине собор с четырьмя колоколенками, – четыре ходки в зону, рецидивист в законе) даже во сне не расставался с «калашом», а Толян-Жила, вытянувшись в струну, мелко подрагивал: ему снилось что-то неприятное.
Так, с этими понятно. Данила ощупью добрел до третьей палатки. В ней было пусто.
Это еще что такое… Где наша красавица-проводница? И куда, мать его так, подевался Бритый?! Он же дежурить должен был…
На всякий случай Данила обошел лагерь по периметру, прислушиваясь. Туман и ватная тишина. Цепочка следов – примятая трава, сломанные ветки – вела из лагеря в лес. Судя по количеству росы на траве, Бритый и Марина ушли глубокой ночью. Вот ведь…