Списки были на изумление богатые! Госпитали системы приняли свыше восьми тысяч раненых клонов!
Оно, конечно, не объем для современной базы информатория. Опасения были лишь в аккуратности учета. Однако первый же запрос по имени и званию дал положительный результат.
— Так… — произнес я вслух и, кажется, довольно громко, потому что отдыхавшая от вахты компания хором обернулась на голос.
— Ты чего, старлей? — спросил участливый боцман Алтуфьев, сильно проникшийся ко мне на почве преферанса.
— Не обращай внимания, Михалыч. Мыслю вслух, — отмахнулся ваш покорный слуга.
«Рошни Тервани, лейтенант — госпиталь № 9. Тервани Р. — госпиталь имени Семенецкого. Т. Рошни — госпиталь Архангела Михаила», — прочел я.
Как же вас много!
Хреново то, что для подавляющего большинства славянского и всякого прочего туземства конкордианские имя и фамилия совершенно неразличимы. Например, Рошни могли запросто принять за фамилию. А то, что она еще и Поуручиста — так кому какое дело?! Лечат? Лечат! Скажите спасибо!
В лучшем случае записали бы как Тервани Поуручистовну Рошни. Но ведь и так не записали.
Ладно, будем разбираться.
Я навел курсор на первое имя. Запись послушно расцвела информационным окошком: лейтенант 27-й дивизии. Номер 45/5687. Пол мужской, 24 года.
Не она…
Второе имя… Третье…
Следующие две записи оставались глухи и немы. Никаких деталей вообще.
А чего я ждал?
Рошни мы с доком дотащили до госпитального судна «Святитель Пантелеймон» без сознания и личных документов — до того ли было?! То есть спасительного куска пластмассы, могущего о ней всё-всё рассказать, не имелось. Только моя личная вводная, которую забивали в планшет вручную под диктовку, а потом запросто посеяли в шквале информационного мусора, в то время как сама Рошни была в явном неадеквате. То есть ничего не могла поведать. Управляемая кома, товарищи — суровая необходимость.
«Придется действовать методом личной явки», — заключил я.
* * *
Прямо на космодроме Глетчерный очень кстати располагался госпиталь имени Адольфа Гурьевича Семенецкого — того самого нейрофизиолога, который изобрел и впервые применил управляемую кому.
От космодрома до госпиталя курсировал монорельс — десять минут ходу.
Быстро, но мимо.
Запрашиваемый пациент выписан. Да, женщина. Пилот? Нет, что вы, инженерные войска. А где могут содержаться клонские пилоты? Точно не знаю, но у нас их нет. Если пилот, так это вам лучше всего в госпиталь имени Михаила Архангела — это же пилотский госпиталь!
Вот примерно такой диалог состоялся в регистратуре с симпатичной женщиной по имени Любовь Ростиславовна, после того как меня обломала информационная стойка.