Но Хит был совершенно иным. Он только смеялся, когда она злилась, да старался еще пуще раззадорить ее. Ее молчание, казалось, нисколько не трогало его. И даже когда он выглядел спокойным и расслабленным, все равно за этим спокойствием проглядывал такой сарказм, с которым Люси не приходилось сталкиваться в жизни. Наверное, существует ключ и к нему, некая тайна, которая дала бы Люси возможность знать, как вести себя с ним. Ей непременно хотелось узнать, как вывести его из равновесия с такой же легкостью, как это удавалось делать ему. Она, пожалуй, отдала бы руку за то, чтобы узнать, как выйти победительницей из спора с ним. Но каждая ее попытка заглянуть в его душу была так же безрезультатна, как подглядывание сквозь каменную стену.
Однако в этой книге наверняка должно быть нечто, что поможет найти ответы на все вопросы. Напряженно вглядываясь в страницы, Люси поняла, что ей просто не хватает объективности, необходимой для того, чтобы правильно оценить его. Одна из глав называлась «Записки с острова Гавернор».
«Лагерь для военнопленных», – прошептала Люси, чувствуя дрожь от неожиданного открытия. Хит никогда ничего не говорил о том, что был в плену. Лагеря для военнопленных считались самым отвратительным и опасным местом на земле, как на Севере, так и на Юге. Людей загоняли в совершенно непригодные для существования постройки. Болезни и голод безжалостно уносили сотни жизней. Строки сливались перед глазами, когда она читала: «…одеты в летнюю одежду… так холодно здесь… люди умирают от тифа… новая вспышка кори… обмен, обмен – слухи о нем возрождают лучшие надежды, но ведут и к самым глубоким депрессиям… вода совершенно непригодна для питья…»
Трясущимися руками Люси закрыла книгу. Странно, но ей не хотелось знать, через что прошел Хит во время войны, как долго он пробыл в лагере и как ему удалось освободиться.
«Вас еще не раз удивит, миссис Рэйн, то, как мало вы знаете о людях и о их чести…»
Думал ли он когда-нибудь о лагере или навсегда похоронил свои воспоминания? Что он делал для того, чтобы выжить? Почему он никогда не рассказывал ей об этом?
Она давила в себе настойчивый порыв обнять его и постараться сгладить весь ужас случившегося так давно. «Все это было в прошлом», – твердила она про себя. Теперь ему не нужны ни ее успокоения, ни ее жалость, и, уж конечно, не нужны эти глупые попытки сблизиться с ним.
Наступил вечер. Миссис Флэннери приехала готовить ужин. Люси бродила по гостиной, где на диване, небрежно вытянув ноги, сидел Хит. Вокруг него лежало несколько аккуратно связанных пачек газет. Хит опустил газету, которую читал, и наблюдал за Люси. Его ярко-синие глаза исподволь зорко следили за каждым ее движением.