Наконец сестра остановилась у одной из дверей и пропустила вперед Кристиану.
— Прежде чем вы войдете, переоденьтесь. Таковы правила.
Молодая женщина безропотно подчинилась. И вскоре оказалась там, где забинтованные, в окружении трубок и пульсирующей огоньками техники лежали жертвы недавней аварии.
Кристиана медленно переходила от кровати к кровати, переводя взгляд с одного израненного лица на другое, с одного изломанного тела на другое. Слезы нескончаемым потоком лились из ее глаз при виде стольких изувеченных людей. Один из лежавших был буквально не виден под марлевыми повязками, оставляющими открытыми только глаза.
Кристиана судорожно вцепилась в никелированную спинку кровати. Вот, думала она, лежит человек. Возможно, музыкант, строитель или художник. Что станет с ним, когда он выкарабкается? Сможет ли он жить прежней жизнью?
— Я предупреждала вас, что это тяжелое зрелище. — Сестра мягко коснулась рукой ее плеча. — Это ваш брат?
Кристиана отрицательно покачала головой.
— Тогда пройдемте в следующую палату. Там разместили тех, кто пострадал меньше…
Первый, кого она увидела, войдя, был Ричард. С забинтованной головой, заключенными в гипс ногой и рукой, с осунувшимся почти до неузнаваемости лицом. Но это был он, и живой!
Зажав рот ладонью, чтобы подавить накатившие рыдания, Кристиана стала медленно оседать на пол. Силы оставляли измученное переживаниями тело. Неожиданно она почувствовала, как чьи-то сильные руки осторожно подхватили ее и поставили на ноги. Одновременно где-то над ухом раздался суровый мужской голос:
— Мадам Вердье, почему в палате посторонние?
— Это ее брат, месье. Она американка, — невозмутимо ответила сопровождавшая Кристиану сестра и, взяв ее под руку, ласково сказала: — Пойдемте, мадемуазель, вам необходимо отдохнуть.
Молодая женщина дала себя увести. Уже в дверях, обернувшись, она заметила, как ее провожает внимательный взгляд зеленых, как рождественский венок, глаз врача.
— Я устроила ее в вашем кабинете месье, как вы и распорядились.
— Она спит?
— Не думаю. Когда я принесла ей кофе, она просто лежала.
— В таком случае, я зайду и поговорю с ней. Кристиана через дверь слышала короткую беседу сестры и врача. Того, что поддержал ее у постели Ричарда. Слышала она и то, как дверь почти бесшумно отворилась и рядом с кушеткой, на которой она лежала, поджав колени к груди, кто-то сел.
Кристиана притворилась спящей, ей не хотелось ни с кем разговаривать. Радость от того, что Дик жив, прошла. Теперь перед ее мысленным взором постоянно стояла больничная палата и изувеченный брат.