Дженифер еле удержалась на ногах. Он собирается закончить и поставить пьесу? Это замечательно. Она работала над пьесой в основном по ночам. И как ей помогала бабушка Трева!
Значит, Бэбз верит, что она вернется, а Трев решил, что нет, назвав ее своей «покойной женой»?
Дженифер не смогла выдавить ни звука. Как трогательно, что Бэбз ждет ее, хорошо бы сейчас положить голову на плечо Бэбз и от души выплакаться… а потом, сидя за чашкой чая, поспорить…
— В любом случае билеты у меня. К тому же в понедельник бывает мало народу. Если ты тревожишься, что тебя узнают и доложат твоему… э… деловому партнеру, — он саркастически ухмыльнулся, — я принес тебе вот это. — Он протянул ей большие солнечные очки и соломенную шляпу с полями. — Можешь надеть их, пока мы не выедем из города.
Пытаясь мыслить объективно, Дженифер взяла у него очки и шляпу. У нее нет причин предполагать, что ее могут увидеть недоброжелатели, но ей не хотелось показываться в компании Трева из осторожности.
Хотя, раз уж она решила находиться в его обществе пару дней, пожалуй, лучше провести первый в маленьком театре среди людей, а не дома, где они оба находятся в опасной близости…
— Хорошо! — Она решительно кивнула, уверенная, что поступает правильно. — Я поеду с тобой в театр-ресторан.
Он насмешливо улыбнулся, возможно, из-за серьезности ее тона. Дженифер не понравилась его ухмылка, но она промолчала.
— Ты не пожалеешь. — Его взгляд скользнул по ее лицу, влажным, спутанным волосам. — Иди одевайся. Надо выехать не позднее чем через двадцать минут.
— Слушаюсь! — Она почти купалась в его чувственности, вызванной ею же самой. Не слишком хорошее начало. Пожалуй, она чересчур эмоциональна! — Подожди меня в машине.
— В машине? — Он бросил любопытный взгляд в сторону гостиной. — Почему я не могу подождать здесь?
— Я из принципа не впускаю клиентов в свой дом.
Трев слегка нахмурился.
— Но я не клиент, а твой временный работодатель. И, надеюсь, друг.
— Очень мило с твоей стороны, Трев, и все же ты клиент, только клиент. И я не могу впустить тебя в свой дом.
Молчание, воцарившееся между ними, стало гнетущим. Тепло, чувственный свет в его взгляде погасли. Но как ни тяжело было произнести эти слова, она не жалела. У нее есть цель, и она сделает все, чтобы убедить его: проституция — ее призвание, и она не желает вмешательства в свою жизнь.
— Очень жаль. Ну, в таком случае я подожду в машине, — сказал он.
Она кивнула.
Он повернулся, взялся за дверную ручку, затем не удержался и оглянулся.
— Ты по-прежнему собираешься выполнить наше соглашение, не так ли? Провести два дня и три ночи… в моем доме?