Зрители ахнули. Нанеся сокрушительный удар в пустоту, Шрек по инерции подался за перчаткой, налетел животом на канат и перевалился через него, подобно огромному манекену.
– Гад! – всхлипнул он, теряя равновесие.
Развалившийся в пластмассовом кресле Паша понял, что сейчас произойдет, привстал, вытаращился и открыл рот для предупреждающего оклика. Но было поздно. Туша Шрека уже валилась на него, нелепо раскинув руки, словно в попытке взмыть в воздух подобно птице.
Напрасная затея! Не взлетел бедняга, не избежал неминуемого падения. Каким-то чудом успел выскользнуть из-под него Паша, а вот кресло попало под удар – сокрушительный, эффектный. Громыхнуло, затрещало, во все стороны брызнули пластмассовые обломки, а Шрек, проломивший сиденье головой, остался лежать на полу, громадный и неподвижный, как кит, выбросившийся на берег.
– Хана, – прокомментировал кто-то, и взгляды присутствующих скрестились на Константине.
– Он сам… – начал по-детски оправдываться тот.
Паша, со встрепанной и слегка перекошенной бородкой, сверкнул на него глазами и обратился к зрителям:
– Что стали? Откачивайте вашего богатыря. Он хоть дышит?
– Дышит, – доложил Додик, склонившись над распростертым телом. – Ну-ка, братва, помогите перевернуть его на спину.
Шрек застонал и открыл глаза, казавшиеся незрячими бельмами, потому что зрачки закатились под лоб. Додик вылил на него бутылку воды и принялся хлестать по щекам. Шрек издал новый стон, сел и, покачнувшись, обрушился затылком на пол.
– Бой, как я понимаю, закончен? – спросил Константин.
– А со мной размяться не хочешь? – поинтересовался Паша.
– Давай в другой раз. Я все-таки не железный.
– Ну ступай в раздевалку.
– Я принят?
– Об этом мы еще потолкуем, – пообещал Паша, прежде чем отвернуться.
Тон его был угрожающим.
Через четверть часа освежившийся, с мокрыми волосами, Костя был доставлен в кабинет Паши, размещавшийся вплотную к тренажерному залу. Вода в стакане, стоявшем на столе, постоянно рябила и дрожала от глухих тяжелых ударов за стенкой. Видать, там занимались не только на тренажерах, но и тягали самые настоящие штанги.
«А Сергей Викторович своим бойцам расслабляться не позволяет, – подумал Константин. – Нешуточная у него армия. К войне готовится? Это правильно, это хорошо. Будет тебе война, Сергей Викторович…»
– Садись, – сказал Паша, показывая глазами на ряд стульев вдоль стены, увешанной поблекшими вымпелами и грамотами.
Параши не нюхал, определил Константин. Тот, кто хоть раз побывал за решеткой, никогда не предложит садиться, ведь «сесть» – означает попасть за решетку.