Служилые люди не могли упустить лишнего повода пожаловаться на «сильного человека». Так бил челом на разорение от боярина Ивана Петровича Шереметева уже упоминавшийся Андрей Измайлов, сын казненного окольничего Артемия Васильевича Измайлова. Его тяжба с Иваном Петровичем Шереметевым о вотчине селе Слободском Нижегородского уезда тянулась больше пяти лет. «А сам я, холоп твой, — жаловался Андрей Артемьевич Измайлов, — помираю голодной смертью от боярина Ивана Петровича Шереметева, от его раззоренья». По иронии судьбы в марте 1639 года боярин Иван Петрович Шереметев сменил боярина князя Петра Александровича Репнина в качестве судьи Приказа сбора ратных людей. Тяжелое положение было у вдов, с которых также взимали даточных. Вдовьи прожитки были лакомым куском для алчных родственников. Причем горькая участь не обходила даже некоторых вдов бояр, как, например, Арины Нагой, жаловавшейся на своего пасынка Богдана Нагого, вывезшего крестьян из ее романовской вотчины: «Не проча себе, крестьянишек моих вывозил в подмосковную свою вотчину в село Царево и в иныя свои вотчины».
Тяжелым бременем на служилых людей ложились дополнительные военные повинности их крестьян при строительстве новых городов, засек и других оборонительных сооружений. Из Рязани шли челобитные вдовы Ульяны Чевкиной, крестьяне которой «с дыму стоят у засеки безпрестани», детей боярских Денисьевых, чьи люди тоже «всякие засечные поделки делают и рвы чистят». Недоросли Богатищевы из Орла жаловались на бедность («хлеб-соль пьем и едим одну»), упоминая о своем участии в «городовой поделке»: «Рвы копали, и частняк пилили, и надолбы ставили с городом вряд… и каменья на острог носили». Определенно писал о причине запустения поместья 3. Ратиловский: «От дела твоего, государь, города Тамбова».
Подытоживая наблюдения над жалобами служилых людей, А. И. Яковлев писал: «В громадном большинстве челобитья служилых людей строго деловиты и совершенно безличны со стороны своего отношения к власти. Масса их, вполне воспроизводя общий этикет обращения служилого человека к государю, не дает возможности угадать, что под этими формулами скрывается: слепая ли покорность, сознательная ли готовность идти по прокладываемому правительством на ощупь пути, или же сдержанное и скрытое недовольство и негодование на ход московской политики»[408].
Впрочем, ожидать от частных челобитных какого-то политического подтекста не нужно. Для этого служилое сословие использовало другие, выработанные им формы обращения к власти — коллективные челобитные, а также выступления на земских соборах, возобновивших свою деятельность после Смоленской войны.