Значит, надо было опять обращаться к Левчику. Как самой, без его помощи, реализовать все эти драгоценности — она не знала. А ведь помимо горы ювелирных изделий были еще и царской чеканки золотые червонцы, и кое-какой антиквариат, и просто золото — в песке, в самородках, в самодельных слитках! Ну, положим, кому сплавить антиквариат, она знала, но, во-первых, встречаться с надменной Ларисой Геннадьевной ей совсем не хотелось, а во-вторых, вряд ли фифу-антикваршу заинтересовал бы, скажем, золотой песок. Нет уж, пусть лучше все возьмет на себя Левчик!
Перед тем, как передать ему свои богатства, Наташа решила устроить им ревизию. Перебирая бесчисленные драгоценности из стеклянных банок, она наткнулась на оригинальный кулон — изящно изогнувшаяся золотая рыбка с маленьким рубиновым глазком и белой, видимо, платиновой короной на голове. Подобрав в той же банке к нему цепочку, Наташа повесила кулон на шею — на память…
Левчик торопился выполнить поручение Наташи. Он тоже понимал, что продажа ценностей из тайников — это конец поискам кладов. За этим должно последовать новое задание «рыбачка», и Левчик приказал своим людям утроить внимание.
В тот день, когда он забирал у Наташи ценности, в ее подъезде появились маляры — двое молодых, здоровых мужиков неспешно готовились к покраске обшарпаных стен. Они торчали со своими ведрами и кистями в подъезде с утра до вечера, курили, пили пиво и травили анекдоты. На все вопросы жильцов маляры (Бивень и Кум) лениво отвечали, что красить они начнут, как только им подвезут краску.
В тот же день золото Левчик довольно удачно толкнул знакомым ингушам, цацки сдал, как и распорядился босс, Греку, а с антиквариатом поехал к Ларисе Геннадьевне. Можно было, конечно, и его тоже сдать Греку, но Левчику вдруг захотелось еще раз увидеться с этой шикарной дамой. Он позвонил ей, и она сразу же выразила готовность встретиться, причем вещи попросила привезти ей не в офис, а прямо домой. прямо домой.
Лариса Геннадьевна встретила его в роскошном шелковом кимоно, с бокалом вина в руке. |
— Лева, как я рада вас видеть! — томно проворковала она. Он взглянул ей в глаза — в них плясали черти. Маленькие, шустрые, похотливые бесенята. Он понял: его пригласили совсем не ради антиквариата. Но ведь и он сам, чего уж греха таить, пришел сюда не за этим!
Левчик закрыл за собой дверь, снял пальто, медленно провел руками по волосам и повернулся к Ларисе Геннадьевне. Она молча рассматривала его, слегка наклонив голову и улыбаясь — насмешливо и выжидающе. Бо кал в ее руке едва касался чуть подрагивающих губ, другая рука у выгнутого изящной дугой бедра теребила кончик пояса кимоно. Не говоря ни слова, он шагнул к ней, взял из ее руки этот кончик и стал медленно, очень медленно тянуть его в сторону. Их взгляды скрестились. Усмешка в ее глазах таяла, они неотвратимо затуманивались поволокой желания. Он выглядел невозмутимым, но желание и его накрывало горячей волной. А пояс все тянулся, и тянулся, петля, приближаясь к узлу, уменьшалась, съеживалась. Дрожь нетерпения пробежала по телам. «Ну же!» — взмолились ее глаза. Еще несколько сантиметров — и узел, наконец, распался, пояс змейкой соскользнул к ее ногам, полы кимоно распахнулись, и он увидел то, что и ожидал увидеть: роскошное, холеное, гладкое, жаждущее любви обнаженное тело. Он рывком притянул ее к себе и впился в готовые для поцелуя губы. Раздался звон — из ее безвольно повисшей руки выпал и разбился бокал…