…И тут после этих намеков мне стало нехорошо. Думаю: «Вот блин! И что дальше?» А дальше он наговорил мне кучу приятностей, и я удивилась, что как легко он пропустил мои приключения мимо себя! Договорились, что он меня встретит на вокзале.
…Приезжаю. На вокзале его нет. Телефон его отключен за неуплату. Я походила, походила и поехала сама домой. Захожу в квартиру. В прихожей под зеркалом лежит книжка Норбекова «Опыт дурака, или Путь к прозрению». А на книжке его записка: «Вот и все».
Я обалдела. Стою минуты две ошарашенная, а в голове мысли: «Что – „все“? В чем он прозрел? Это что, он начитался дневников и из-за какой-то глупости решил порвать наши отношения? Куда он сбежал и где его искать, чтобы объясниться?» Стою как дура. В душе гадко и легкое чувство вины перед ним за то, что я его обидела (это плохо – чувство вины).
Вдруг звонок: «Ты где спряталась? Я стою на вокзале». Я: «Я тебя не дождалась и уже дома. Приезжай».
Выдохнула и, удивленная, пошла под душ.
Заходит – худой, обросший, лицо выражает кучу чувств – от радости встречи до какого-то даже страха и неуверенности (хотя это могут быть мои галлюцинации). Улыбается. Мы обнялись, а он говорит:
– Ударь меня.
– ?!??!?!?!?!?
– Ударь меня сильно по щекам, а то мне будет трудно сказать. А сказать надо, т. к. мне очень тяжело и я хочу облегчить. Дай мне пощечину.
Ну не могу я бить людей, тем более близких!
И все же, глядя на его смятение, я размахнулась и звонко врезала дважды.
Коля:?! Я должен тебе сказать, т. к. не могу это держать, что я был с другой женщиной.
Я смотрела на него внимательно, т. к. видела, что сейчас ему очень тяжело и его переклинило. И то, что он сейчас скажет, – очень важно для него. А как это услышала – ну – вздохнула с облегчением как о чем-то совсем несущественном. Я-то вижу, как он ко мне относится. И что отношения со мной дороги для него. А потому – какое мне дело до всего остального? Единственное, что меня смутило, что он сказал мне об этом. Я вспомнила садистские Богдановы рассказы со всеми подробностями, как он трахался с другими тетками. И подумала: «Ну неужели он в этом похож на него?» А вслух вздохнула, отошла и сказала:
– Ну и молодец! Надеюсь, что подробности рассказывать ты мне не будешь?
– А подробностей не было. – И смотрит на меня. А потом: – Галь, ну неужели ты не ревнуешь?
– Ну, при чем тут тело? Я же знаю, как ты ко мне относишься!
А потом он опять завел разговор о новгородце и обо мне. Тут я решила один раз все до конца обговорить. Сказала, что я вижу, что он ревнует, что ревность – это естественное человеческое чувство. Что он понимает, что я не буду ни в чем оправдываться, но понятия не имею, из чего возник повод для ревности. Но почвы никакой НЕТ!