Недалеко от того места, где сидел принц, из моря возвышался валун. Его поверхность толстым слоем покрывали водоросли, принесенные прибоем и высохшие на солнце. Казалось, будто на камне кто-то неведомый разложил громадную бурую медвежью шкуру.
«Сидел бы так вечно, — нежась на весеннем солнышке, думал Ксандр. — Ни забот, ни проблем — хорошо…»
Вот уже около двух месяцев прошло после жестокой битвы, в которой погиб великий конунг лоримов Икер Седовлас. Рядом со своим конунгом пал и сотник Торли, и богатырь Валдо, смерть мало кого пощадила в той схватке у ворот. Машина энанов сделала свое дело — Ледяная Нерки умерла, а вместе с ней и большая часть стаи. Ксандр не видел окончания боя, он еще долго не мог прийти в себя после кровавой сечи, унесшей так много человеческих жизней. О том, как лучники добивали со стен остатки стаи ра-ханов, ему рассказывал уже Олав.
Хоронили конунга и павших в том бою дружинников в трех больших баррканах. Каждый был одет в свой лучший доспех, в руках оружие — символ того, что воины погибли в схватке, защищая свои дома и семьи. Все три корабля тщательно облили маслом, и, когда суда, неся на себе павших, отдалились от берега на достаточное расстояние, лучники дали прощальный залп горящими стрелами.
Через несколько недель после похорон Ксандр объявил Олаву и Альди, которые по молчаливому согласию оставшихся в живых временно взяли на себя бремя руководства городом, что собирается пересечь Холодное море и попасть на материк, на свою родину. Весть о решении Белого воина разлетелась по городу со скоростью ветра, и уже к вечеру напротив главного входа в Хирмальмский храм собралось, наверное, все население выстоявшего в войне города.
— А как ты думал? — говорил ему Ваянар, еще больше постаревший за это время. Неизвестно, что больше повлияло на состояние старца — бой, опустошивший его, или же смерть Икера, его воспитанника и друга. — Люди увидели в тебе надежду! Ты же тот, кто пришел из древнего пророчества, считавшегося легендой! Они воодушевлены твоим присутствием! А тут ни с того ни с сего этот герой, являющийся обычным мальчишкой, вдруг заявляет, что ему нужно отлучиться!
Старик негодовал. Его возмущению не было предела. Руки и нижняя губа тряслись от внезапно вспыхнувшего гнева.
— Но, — попытался возразить юный «герой», — я ведь никому ничего не должен! Разве я обязан…
— Именно! — перебил его друид. — Именно обязан! И по-другому никак. Люди верят тебе.
— Но ведь у них есть Альди и Олав, — пытался гнуть свою линию юноша.
— Ой ли? Не те ли это Олав и Альди, которые беспрекословно слушаются тебя? — Голос старика был полон сарказма.