Deus ex-machina (Palpatyne) - страница 52

– Ты слишком самоуверен!

– Нет! Убить меня ты не можешь и не позволишь им убить меня, правда?

Ангел замер.

– Да, – медленно сказал он, – человеческая жизнь – священна…

Раздалось потрескивание, ангел словно стал ярче.

– Но разве только смерть может остановить тебя? Ты наивен, Язон Кронид. Ты не знаешь, что, возможно, настанет день – и ты станешь просить, умолять Око о смерти – но мы не можем причинить тебе вред. Жизнь человека священна.

И тут Язон понял, понял – и похолодел от ужаса.


***

– На третий день они привезли цилиндр. К этому времени на мне уже не оставалось живого места, но им и этого было мало.

Язон оглядел тяжелым взглядом свой экипаж.

– Я бы предал, но мне некого было предавать. Я бы сделал все, но никто не просил меня что-то сделать. Я был способен на все… – но никто, никто не предлагал мне ничего.

На лицах команды "Неотвратимого Возмездия" отражался ужас, но этот ужас поминутно сменялся другими чувствами – ненавистью, решимостью, состраданием…

– Да! – почти кричал Язон. – Я готов был предать! Я готов был на любую мерзость – лишь бы боль остановилась… Но этого не произошло. Жестокость того, что мы зовем Оком – безгранична… И в этом – его слабость!

– Как?! – удивленно спросил Георгий.

– Око – не человек; оно не понимает, что не бывает безграничной боли. Если бы Око умело миловать – я бы сейчас был вернейшим Его адептом! Но Око не чувствует боли – ни своей, ни чужой, и именно благодаря боли я стал разумнее его…

Полифем и Эйден вздрогнули. Георгий ухмыльнулся.

– Мою плоть разъедала какая-то субстанция… – продолжал Язон, – это было больно, даром что я уже был подключен к кубу. Адская боль… я терял сознание от боли, но гораздо хуже было, когда я был в сознании… Мое тело стало храмом боли. Я чувствовал боль ежеминутно, я чувствовал ее с различными оттенками вкуса… Но страшнее этого было то, что я видел – мое тело, символ и орудие моей власти над миром, сжирала неведомая мне бежевая плесень. Дело было не в боли – к ней я, в конце концов, привык. Дело было в приговоре…

Все молчали. Все знали, что Язон не промолчит, что скажет…

– Три дня я был пришпилен к переборке. Плесень пожирала меня живьем… Я, наверное, сошел с ума на какое-то время. От этого периода мне остались лишь путаные воспоминания и сумрачный страх, – глаза Язона блестели, казалось – он и вправду безумен…

– Безумие накатывало волнами. Иногда я жаждал его, умолял, чтобы оно пришло и больше не уходило. Я слишком хорошо понимал, что я потерял… Но милосердное безумие и смерть не спешили ко мне. И я, пребывая в бездне отчаянья, понимая, насколько нечеловечески ужасно мое положение решил бороться. Я стал искать точку опоры в своей новой жизни, и нашел ее. Пусть это покажется безумием, но нашел я ее в том, за что меня наказали. В своей ереси.